Левый храм, к которому пошёл мужчина, несимметричен — и неправильные формы его рождают чувство тревоги. Не страха или неприязни — именно тревоги, как далёкий зов боевой трубы. Из крыши храма — наискось и не по центру — выдаётся огромная и остроконечная каменная призма, словно наконечник гигантского копья, пронзившего землю и скалы откуда-то из не представимой глубины и закончившего свой путь именно здесь. Стены храма покрывают барельефы — и все они изображают битвы. Рушатся пылающие стены крепостей, и невиданные боевые животные вламываются в ряды насмерть вставшей пехоты, и земля содрогается под колесницами… Смерти много на этих барельефах, но отчего-то не вызывает она мрачных чувств. Лишь азарт последней схватки медленно закипает в крови у смотрящего на них — схватки ради Победы, перед которой смерть ничто… Изображение того, кому посвящён храм, отсутствует. Но дух его чувствуется во всём — пьянящий отзвук всепобеждающей силы.
Под барельефом лежит оружие — самое разное, принесённое давно и относительно недавно — лежит под открытым небом, но ни следа ржавчины нет на нём.
А ещё в храме нет входа — вообще, даже с обратной стороны — ОНА видит это не глазами. Хотя кажется, что внутрь попасть всё же можно — но ОНА не представляет, как.
И — ОНА отчего-то не хочет оказаться рядом с храмом. Может, и ничего с ней не случится — не-Света чувствует и знает это, — но не хочет.
ОНИ тоже разделяются, двинувшись за мужчиной и женщиной.
Храм, к которому направляется женщина, отличается округлыми и мягкими формами, стены егс также покрывают барельефы, и также нет нигде входа — но ОНА знает, что при желании окажется внутри легко и просто.
Под барельефами лежат цветы — самые разные, принесённые давно и относительно недавно — лежат долго под открытым небом, но ни следа увядания не виднеется на них. Есть там и другие предметы, невидимые под грудами цветов — невидимые, если смотреть лишь глазами. Женщина вновь опускается на колени.
He-Света тем временем изучает барельефы, — медленно и неторопливо, хотя новое её восприятие позволяет увидеть — не глазами — всё разом, одновременно, в самых мельчайших подробностях.
Сражений там нет.
На барельефах колосятся поля под мирным солнцем, и бродят стада по мирным лугам, не тронутым копытами боевых коней. И — люди: матери с младенцами на руках, и влюблённые пары — Любовь их ощущается даже при взгляде на холодный камень…
Паломница подрагивающими руками разворачивает ткань.
He-Света сосредоточивает всё внимание на центральной фигуре барельефа, господствующей над всем и всеми — на женской фигуре в лёгких развевающихся одеждах.
ЭТО ОНА.
ОНА узнает себя и…
Коленопреклонённая женщина отдёргивается в испуге. Из рук её выпадает — и долго-долго летит вниз, навстречу каменным плитам, принесённый для Светлой дар. Долетает и рассыпается тысячей сверкающих осколков. Это оказывается зеркало — старинное, великолепно отполированное зеркало из горного хрусталя, оправленное в золото и самоцветы — фамильная драгоценность, из поколения в поколение переходившее младшей дочери в семье…
…Глаза женщины наполняются слезами. Рыданий нет. Сил для них не осталось. И ни для чего другого — не осталось. Всё кончено. Дар отвергнут. Не будет младшей дочери — с этим она уже смирилась. Просила об одном: дать им с мужем сына… Не будет и этого…
ОНА входит в женщину — аккуратно и осторожно. Нежно. Поднимается с колен и поворачивается — её телом. Отирает слёзы — с её глаз.
Всё изменилось вокруг. Всё стало иначе. Храм Пронзающего багровеет, налившись грозной силой — и выступающий из крыши наконечник гигантского копья кажется добела раскалённым.
Но — на монументе, на женской руке, что устремлялась вверх — загорелось, вспыхнуло мягким голубым Светом изображение пламени на раскрытой ладони, — если это пламя. Или расцвёл огромный цветок с полупрозрачными голубыми лепестками — если это цветок…
