Пятна на солнце полностью

— Вот тебе настоящие документы. Этот майор умер сегодня ночью в военном госпитале.

Хозяин пододвинул ему стопку документов. Бекметов взял их в руки и стал внимательно изучать: документы принадлежали майору Бабочкину, заместителю начальника штаба 342-ого стрелкового полка. Среди документов он обнаружил письмо жены погибшего офицера. Развернув треугольник, он начал читать. Внутри него что-то щелкнуло. Не дочитав письмо, он отложил его в сторону. Ему было стыдно читать чужое послание, в котором далекая и незнакомая женщина писала мужу о любви.

— Ну и как ксива? — поинтересовался хозяин. — Ты только посмотри, что тебе принесли. Немцам никогда такие бумаги не сделать!

— Не знаю. У них тоже есть неплохие специалисты.

— Что же ты в Москву направляешься не по их документам? Можешь не отвечать, я и так все понял.

Вечером, когда стемнело, Бекметов и Серов покинули явочную квартиру и направились в сторону железнодорожной станции. Через двое суток они уже были в Москве.

Сорокин сидел за столом и занимался анализом поступающей от сотрудников информации. Прочитав очередную сводку наблюдения, он отложил документ в сторону. Через несколько секунд он вернулся к нему и быстро нашел нужное место.

«Майор Бабочкин вышел из адреса по Никитскому переулку и неторопливым шагом направился в сторону метро. Несмотря на внешнее спокойствие, в его походке ощущалось скрытое напряжение. Он то и дело поглядывал по сторонам, словно искал кого-то. Остановившись на перекрестке, он снял шапку и, достав носовой платок, вытер им лоб».

«Это условный знак! — решил Александр. — Но кому он был адресован?»

Он снова перечитал этот абзац, стараясь не пропустить ни одного слова.

«Кто из сотрудников группы готовил эту сводку?» — подумал он.

Он перевернул лист: на обратной стороне была указана фамилия исполнителя — Виктор Никитин.

«Сейчас вызову этого сотрудника и переговорю с ним. Может, он что-то вспомнит?» — решил Сорокин и, подняв трубку, попросил дежурного разыскать Никитина.

Пока дежурный искал его, он продолжил чтение.

«Постояв с минуту, объект наблюдения перешел улицу и проследовал к метро. Сев в электричку, он доехал до станции Комсомольская. Выйдя из метро, он прошел в камеру хранения Казанского вокзала. Предъявив квитанцию, он получил чемодан коричневого цвета. Чемодан был большим и тяжелым. Приоткрыв крышку, он заглянул внутрь багажа. Убедившись в сохранности вещей, он закрыл замки чемодана и сдал его обратно».

«Что за багаж? — подумал капитан. — Во всех предыдущих сводках не было никакой информации о том, что он сдавал багаж в камеру хранения. Может, он положил его раньше, когда мы ничего о нем не знали. Не исключено, что багаж мог сдать кто-то другой, а ему передали квитанцию. Если это так, то квитанцию могли передать лишь в установленном нами адресе, в Никитском переулке, ведь других контактов не зафиксировано».

Сорокин подчеркнул слово «чемодан» и поставил жирный знак вопроса. На полях документа он написал для себя — «необходимо проверить содержимое чемодана». Через минуту в дверь постучали, и Никитин вошел в кабинет.

— Товарищ капитан… — произнес он, но заметил, что начальник махнул ему рукой и указал на стул.

Когда он присел на стул, Сорокин задал интересующий его вопрос:

— Никитин, это ты вчера «работал» за этим майором?

— Так точно, товарищ капитан. Почему вы меня об этом спрашиваете? Вы недовольны моей сводкой?

— Я не об этом. Ты пишешь, что майор остановился на перекрестке и, сняв шапку, вытер платком лоб. Скажи, Никитин больше ты ничего не заметил? Я считаю, что это был условный знак, который адресовался кому-то из его связных. Постарайся вспомнить все до мельчайших подробностей. Может, кто-то стоял на другой стороне перекрестка? Или что-то еще? Ты понял меня?

Никитин, молодой парень, бывший курсант первого курса пехотного училища, сморщил лоб, стараясь вспомнить. Он закрыл глаза. Его лицо в это время напоминало лицо ученика начальных классов, который пытался вспомнить заученное, но внезапно забытое им стихотворение.

— Ничего не получается, товарищ капитан, — виновато произнес он. — Я ничего особенного тогда не заметил, а иначе бы написал об этом в рапорте.

— Раз нет, значит, нет, — разочаровано ответил Сорокин. — Свободен, Никитин.

Тот вышел из кабинета, а Александр достал из пачки папиросу и закурил.

«Завтра — крайний день, — подумал он. — Хорошо, если кто-то из них имеет связь с резидентом, а если связь только через почтовый ящик, которого мы не знаем?»

В дверь кабинета постучали.

— Войдите, — громко произнес капитан.

В дверях стоял Никитин.

— Что случилось? — спросил у него Сорокин. — Чего молчишь?

— Вспомнил, товарищ капитан. Мне тогда показалось, что майор смотрел на девушку, которая стояла около дверей магазина. Я знаю эту продавщицу, она работает в этом магазине около года.

— Откуда ты ее знаешь? — спросил его несколько обескураженный Сорокин.

— Она дружила с моим товарищем по училищу. Зовут ее Соня.

— Почему ты считаешь, что это был жест в ее сторону?