Посол срезал еще несколько побегов, продолжая неспешную беседу о сельском хозяйстве. Должно быть, умение поддерживать беседу на заданную тему у дипломатов вырабатывается годами. Это меня успокаивает…
— Ну как? — спросила я, когда мы закончили.
Я смела срезанную зелень в совок и загрузила в стоящий рядом компостер для биомассы и оглянулась на посла.
— Интересный опыт. Эта практика хорошо успокаивает, — с некоторым удивлением ответил мужчина, а я не стала уточнять, кого именно он имел ввиду — себя или меня.
— Вы раньше таким никогда не занимались? — удивилась я.
На Фрейе практически любой житель так или иначе имел дело с дикорастущими или хотя бы с комнатными растениями.
— Для этого есть каста земледельцев, — сказал мужчина. — Доктор Рагнарссен, а почему вы занимаетесь сельским хозяйством? Ведь вы доктор?
Ну… Как ему объяснить? Это все равно что предложить самураю дубить кожи или выращивать рис. Или индусу касты брахманов с Нью Дели объяснять преимущества мясного животноводства.
Хотя посол кажется более открытым для всего нового. Положение обязывает! Ладно… Попробовать стоит.
— Доктор — это профессия. Так же как военный, ученый, фермер или техник. Профессия моих родителей никак не определяет мой жизненный выбор, — ответила я. — А что касается моих растений, то я их просто съем, — улыбнулась я. — Здешние овощи мне не кажутся подходящей пищей.
— Вот как…
Хаоли Этти выпрямился и подошел к ограничителю между моей делянкой и соседней. На границе горел индикатор: "Осторожно! Зона нулевой гравитации". Посол осторожно оттолкнулся и полетел к трубе, густо усеянной монструозными томатами.
Он наклонился к одному из кустов и сосредоточенно принюхался, как животное. Это выглядело настолько не по-человечески, что вызывало оторопь.
Затем посол тем же путем вернулся обратно.
Все это время Эши Этти стоял вполоборота, частично загораживая мне обзор и держа в поле зрения как меня, так и своего босса.
— А он точно ваш секретарь? — вырвалось у меня.
Нехорошо, конечно, говорить о присутствующих в третьем лице, но…
— В этой поездке — да.
Эта недосказанность говорит гораздо больше, чем наименования. Хотя и так можно было понять, что с подчиненным посла что-то не так. Посол идет на откровенность? Нет, скорее, лишь подтверждает то, что и так очевидно.
— И в самом деле, негодные плоды, — резюмировал посол, меняя тему. — Когда поспеют ваши, я хотел бы сравнить.
— Не возражаю. А теперь, с вашего позволения, у меня еще есть дела.
— Хорошо. Спасибо за беседу, — сказал посол, а его "секретарь" только молча буравил меня взглядом. Скоро дырку провертит, не иначе…
Я сорвала на соседней "грядке" несколько крепеньких огурцов и пучок салата для матери Хорхе, подхватила сумку с садовыми принадлежностями и вместе с эрргами поплыла на выход, цепляясь за направляющие тросы.
После обеда я долго думала, как бы подступиться со своей странной просьбой к Родригесу. В голову лезли дурацкие мысли.
"Сеньор Родригес, сэр! У меня тут отпечатки пальцев предполагаемого преступника. Откуда взяла? Ну… Так, в гости зашел, навестить".
"Извините, можно одолжить ненадолго ваш спрей-проявитель?"
"Этот опрыскиватель — вещественное доказательство!"
Бред. Полный бред.
А если и не бред, тогда тем более, непонятно, стоит ли обращаться к властям. Дипломатический скандал вместо мирных переговоров! Только этого нам не хватало. Отец мне точно голову открутит, если такое случится.
При всей его… нелюбви к эрргам, он все равно надеялся на мирное урегулирование пограничного конфликта.
Опрыскиватель немым укором стоял на столе, требуя изучения.
После визита в оранжерею я наконец получила новый электронный ключ от своего лофта. По пути от Родригеса я зарулила в столовую, обнаружила, что ничего съедобного нет, и сэкономила талон.
А потом приняла наконец полноценный душ и отправилась в гости.
Ходить в гости на станции — целая церемония, не то, что на планете, где это обыденная вещь. Тут даже приготовление пищи вне столовой — отдельная статья расходов и настоящая роскошь. Удивительно, что люди здесь до сих пор от этого не отказались! Я могла списать это только на прирожденную хозяйственность латиносов.
Лифт довез меня до второй жилой зоны, особо защищенной и с более просторным жильем для семей с детьми.
Коридоры здесь были в несколько раз шире, чем обычно, хотя и уже, чем в общественной зоне, да и потолки достаточно высокие, чтобы не давить на психику. На потолок, в зависимости от времени суток, проецировалась картина. Сейчас были сумерки, по "небу" бежали облака, но солнце ее не садилось.
Ночью останется только черное терранское "небо" с мерцающими огоньками звезд и планет. Пару раз я даже видела "Луну", когда возвращалась от Марии, передав с рук на руки ее сына.
По коридорам носились сорванцы самых разных возрастов, одетые в разноцветные комбинезоны. Дети везде дети, и они любят играть…
Я остановилась у нужной двери и нажала на сенсор.
— Хельга, это ты? — послышалось приятное контральто, и я увидела на небольшом экране лицо матери Хорхе.
— Да, это я, Милагрос.
— Заходи.
