У банкомата никого не было, кроме молодого парня, который стоял в метрах пяти от него. Он внимательно смотрел на экран телефона и что-то печатал. На голове у него была кепка и странного вида солнечные очки на глазах. Опершись на стену, он держал в зубах сигарету. Парень не выглядел подозрительно. Таких, как он, сотни в этом городе. «Возможно, он просто ждет девушку или друга в условленном месте. К тому же на улице ясный день. Кому придет в голову красть деньги посреди оживленной улицы, да еще и среди дня?» – подумал он. Но на секунду у Левона в груди что-то тревожно екнуло. Отбросив плохие мысли, он подошел к банкомату. Парень взглянул на него. Осматривая его с ног до головы, он продолжал затягиваться сигаретой. Левон слегка улыбнулся и кивнул ему, подсознательно надеясь, что этим жестом сбросит с себя беспокойство. Парень не ответил, и Левон начал доставать карточку из своего портмоне, стараясь не обращать внимания на неприятного человека. Парень же выкинул недокуренную сигарету в лужу, положил телефон в карман и медленно достал что-то из второго. Он неспешно посмотрел по сторонам и, оценив обстановку, быстрым и уверенным шагом подошел к Левону. Человек стал спиной к банкомату так, чтобы его лица не было видно в камере слежения, находящейся позади него. Он вплотную встал к Левону, приставив пистолет к его животу.
– Отдавай все, что есть,– тихо произнес парень.
Левон стоял как вкопанный. От неожиданности он даже не понял, что именно тот ему сказал.
– Давай, сволочь, деньги. Я знаю, они у тебя есть,– прошипел он со злостью, вдавливая сильнее пистолет в живот Левона.
Левон неосознанно сжал портмоне в руке. Заметив это, парень схватил портмоне.
– Отпусти кошелек! – прорычал парень.
От страха Левон не мог даже разжать пальцы. Он понимал, что ему нужно расцепить их, но просто не мог этого сделать. Со стороны это напоминало игру в перетягивание каната. В какой-то момент Левон услышал оглушающий хлопок. Он увидел оцепеневшего преступника с приоткрытым ртом. Просвечивавшие солнцезащитные очки открывали округленные глаза, смотрящие куда-то ниже груди Левона. Грабитель на секунду заколебался, затем выхватил портмоне и стремительно убежал за угол дома. Левон непонимающе смотрел вслед грабителю. Его руки сами собой дотронулись до живота. Он ощутил что-то теплое и мокрое у себя на пальцах. Левон спокойно посмотрел на свои ладони, а затем на подбежавшего к нему мужчину, который испуганно что-то говорил ему. Мужчина начал тянуть его вниз, при этом объясняя ему что-то. Он пытался посадить Левона на землю, но тот не вполне понимал, почему ему непременно нужно сесть на грязный тротуар – он может и постоять. Он чувствовал себя вполне здоровым, только дышать было немного тяжело, да и в ушах до сих пор звенело. По мере того как он начал осознавать, что именно с ним все-таки произошло, дышать ему становилось все тяжелее. Все случилось так быстро, что он только сейчас сообразил, что из-за своей глупости в него стреляли. У него подкосились ноги. Он сам сел на землю, закрыв глаза руками и опершись локтями о колени. Подбежавший мужчина громко разговаривал по телефону с полицией. Совсем рядом с ухом Левона послышался незнакомый женский голос. Она что-то спрашивала. Вокруг все гудело и шипело. Голоса людей слышались сквозь какие-то помехи. Тело перестало его слушаться. Левону захотелось лечь. Перед глазами все плыло. Его потянуло в сон. Последнее, что ощутил Левон перед тем как заснуть, была ноющая боль в животе, которая с каждой секундой становилась все сильнее.
«Это кассир придумал», – подумал Левон, проваливаясь в пустоту.
Я не смог забрать его с собой. Я хотел дать ему то, к чему душа этого человека стремилась большую часть жизни: возможность убрать пятно, цвета тёмной морской волны, с его души. Оно не давало ему принять свою смерть окончательно. Он понял, что умер, но это пятно тянуло его обратно на землю в неизвестном направлении. Но я-то знал, куда именно оно его тянет. Оно и никогда не переставало его тянуть туда. Просто раньше физическое тело не давало душе той свободы, которую он почувствовал, когда покинул его. Все материальные заботы были позади, осталось лишь то, что действительно важно для него. Ну не могу я принять душу, пока она сама полностью не захочет этого. А он и не хотел.
Глаза Левона не могли привыкнуть к той белизне, которая яркой вспышкой возникла вокруг. Тишина постепенно стала заполняться неясными звуками, а ослепительный свет рассеивался, раскрывая темные очертания мебели.
Левон оказался посреди маленькой комнаты. Свет слабо проникал сквозь сломанные жалюзи. Пахло табаком и еще чем-то кислым. Комната была грязная и серая. Все было старое, а обои местами отклеивались. Во всю стену стоял громоздкий шкаф. Ковра и вовсе не было. На полу был старый линолеум с дырами, в которых забились пыль и грязь. А в углу стояла обшарпанная детская кроватка.
