Рабочие привязывают лодки, бегут к маленькой рощице, на зелёный бугорок. Отсюда, с бугорка, хорошо видно, что делается на Волге и на другом берегу. Иосиф прикрыл ладонями глаза. Он пристально всматривается в даль.
- Погони нет. Всё спокойно, - говорит он тихо. Старик рабочий влез на пригорок, стал рядом с Пятницей.
- Пока не видать. А нет ли где засады? Сорвалось же прошлый раз на этой самой… Барбашиной…
- Ну, мало ли что, - говорит Пятница. - Начинаем! Начинаем!
Собрание затянулось за полночь. Огни на Волге один за другим потухли. Взошла луна. Она проложила длинный след по воде, от одного берега до другого. Свет дрожал, покачивался золотистым мостом и словно вёл прямо к тому бугорку, за которым собрались рабочие. Но это только так казалось. Рощица мягкой зелёной шапкой всех прикрыла. Лодки в камышах тихо покачивались. Караульный ходил по опушке зелёного бугорка и зорко всматривался в даль.
Всё было спокойно.
А полицейские ещё сидели в засаде, за частым перелеском. Они не разговаривали и не дышали. Они ждали.
В это время Пятница, стоя на высоком пне, рассказывал собравшимся о великом и светлом празднике Первого мая. Говорил о борьбе с хозяевами, с капитализмом:
- Мы победим, мы верим в грядущую зарю, в рассвет, который придёт после тьмы, в вечные идеалы правды и справедливости…
Пятница говорил о том, что для дальнейшей борьбы надо прежде всего уничтожить самодержавие.
- Долой самодержавие! - тихим, но сильным голосом сказал Пятница.
- - Долой самодержавие! - разнеслось кругом, точно шёпот леса.
Неожиданно зазвучал мягкий и мелодичный женский голос:
С последними словами откуда-то с высоты темнеющего леса, как будто с ветвей деревьев, посыпались лёгкие белые листочки. На один только миг они накрыли людей лёгкими воздушными шапочками. Их бережно брали сильные рабочие руки. Уже поздно, теперь в лесу не прочесть. Прокламации исчезали в глубоких карманах, за картузным околышком, в голенище сапога. Хорошо такой подарок принести домой! Если сам не сможешь прочесть, в доме найдётся грамотей-школьник. В душе уходящих так и звенит:
- Господин, подождите!
Этот возглас раздался позади Иосифа в июне 1914 года, когда он проходил по улице. Но Иосиф не обернулся.
- Господин, подождите!
Ещё настойчивей кого-то зовут, И опять:,
- Господин! А господин!
Пятница невольно повернул голову. За ним бежал околоточный надзиратель. Полы длинной шинели путались меж ног. Грудь подымалась и опускалась.
- У-у-уф, постойте-ка минуточку! - Околоточный запыхался.
Пятница пошёл не назад, к околоточному, а вперёд. Он даже не пошёл, а побежал. Перед ним какая-то изгородь, за ней - глухая улочка. Глаза пристально вглядываются: где же калитка у изгороди? Как будто её нет… Ничего, Иосиф сейчас перепрыгнет с разбегу. Он сможет, мальчиком всегда так делал. Раз!
Но… перед изгородью выросла живая преграда - два шпика.
- Стой!
Околоточный пыхтит, как паровая машина:
- Кто ты? Как звать?
Иосиф пришёл в себя. Смотрит исподлобья злым взглядом:
- Да что вы, сами не знаете? Раз за мной гонитесь, должны знать.
- Извозчик, давай! - крикнул околоточный.
Извозчик стоял рядом, на углу. Иосифа с «большим почётом» подсадили с двух сторон, околоточный примостился рядом, и Пятница очутился в жандармском управлении.
Иосиф собрал всю свою волю: он будет твёрд, спокоен. Вошёл к начальнику жандармского управления с высоко поднятой головой. Сейчас он скажет: «Тут недоразумение, ошибка…» Он - электромонтёр, фамилия его Санадирадзе, родом из Кутаиси. Он занят по работе на трамвае, работа спешная, его ждут. Его нельзя ни на один час задерживать.
И Иосиф отлично сыграл свою роль.
Начальник Познанский поправил свои очки. Внимательно всмотрелся в смуглое лицо Санадирадзе и решил, что, пожалуй, это так и есть, парня зря задержали. Познанскому подали фотографическую карточку. Он держал её перед собой, подымал глаза и сличал со стоящим перед ним человеком.
Пятница встревожился: чья карточка? Он чуть придвинулся, приподнялся на носках, заглянул сверху. Сразу стало холодно в руках, ногах, у самого сердца. Какой ужас! Значит, Житомирскому удалось снять его тогда! Тайком! Без его ведома! Где-нибудь из-за угла…
Сомнений не было: Житомирский - предатель! И с этим провокатором он сидел рядом за столом, читал с ним «Искру», и тот даже посмел обнимать его за плечи…
