- Саш, я уже не могу сказать, что люблю тебя… - Дима поджал ноги к груди и прислонился коленями к боку Александра. Они были мокрые и уставшие, плавали в какой-то нирване и молчали до тех пор, пока Дима не заговорил первым. - Почему? – Александр положил руку Диме на голову и стал перебирать влажные пряди волос. Он всегда пытался ненавязчиво успокоить каждым жестом, каждым словом. - Потому что это как-то неправильно. Мне не нравится это слово. Оно слишком для всех. Я люблю свою маму, свою работу, свою родину, в конце концов, хотя я терпеть не могу патриотов и всех, кто кичится славянским происхождением. Но не тебя… Нужно что-то придумать другое, чтобы оно было правдой. - Например, «я тебя того-этого-самого, ну ты понял».
Часть 1.То,что правильно.
Дверь скрипнула, открываясь.
- Дима, на пару минут.
Можно даже голову не поворачивать, чтобы увидеть Александра «в работе». Это весьма специфическое зрелище, достойное кисти художника-мазохиста – работать всем и быстро, быстро, быстро! В ногу, левой, левой! Раз, два, три! Была бы Лида, точно бы уже забегала как ошпаренная. Но Дима не Лида.
- А ты успеешь за пару минут? – Дима прикусил кончик языка и напряжённо уставился на открывшееся окошко аськи, где был написан текст внушительного размера на немецком языке. Дима, конечно, начал изучать язык, но читать без словаря не мог ещё.
- Я профессионал, глазом моргнуть не успеешь. Пошли, - Александр не скрывал своего нетерпения. Он, конечно, расслабленно привалился к косяку двери, и даже улыбался, но Дима чувствовал, что его мысли носятся со скоростью света и энергия бурлит как раскалённый поток лавы. Но Диме было не жалко, пусть бурлит. Если бы это было сексуальное возбуждение… можно было бы и поторопиться.
- Александр Владимирович, блин! Вы как всегда не вовремя, - Дима загрузил присланный текст в переводчик и обалдело уставился в экран. Отсутствие правильных падежей – это самое меньшее, чего там не было.
- Много работы в аське? – Александр оттолкнулся от косяка и прошёл по кабинету до окна, ожидая, когда Дима разрулит все свои проблемы и уделит ему ту самую драгоценную пару минут. Это было приятно просто до щенячьего визга. Ну такой терпеливый… Дима не смог скрыть довольную улыбку.
- Ну помоги тогда, и пойдём, куда прикажешь.
- Что там у тебя? – Александр обошёл компьютер и встал за спиной. Положил руку Диме на шею и расслабленно погладил. Лиды в кабинете не было, значит, можно поддаться влиянию и поласкаться в ответ.
- Немецкий журналист пишет обо мне статью, восхищается вот тут моими достоинствами… Зачти, а то я провожусь с переводом ещё полдня.
Александр наклонился ближе к Диминому лицу и задышал в ухо, лениво облизывая. Щекотно, но можно потерпеть. Вчера вечером не виделись, сегодня Дима никуда его не отпустит. Надоел уже работать…
- «Дорогой друг, - начал читать Александр, оставив Димино ухо в покое. Но руку с шеи не убрал. Ему нравилось держать Диму при себе, даже если он ничего не затевал. – Ваш талант произвёл на меня неизгладимое впечатление. Неспешный и мудрый разговор с формой и материей раздвигает рамки привычного мировосприятия и стремится за грань, туда, где живёт душа поэта, жаждущая познания прекрасного…» Он точно журналист? – усмехнулся Александр.
- Точно, пишет для журнала по архитектуре. Он присылал мне свои статьи. Но я ни черта не понял… Картинки мне понравились, у него есть вкус.
- Слишком восторженно пишет для человека, не знающего тебя. И русского менталитета. «Друг… - снисходительно повторил Александр и помассировал пальцами Димино плечо, - дорогой…»
- Я люблю, когда меня хвалят, - блаженно выдохнул Дима, закрывая глаза. – Он мне присылал приглашение от журнала - предлагает приехать и посмотреть на то, что получается. Его зовут Рихард Шиллер, псевдоним, скорее всего… он австриец. Он не первый зовёт.
- Хочешь поехать?
Дима пожал плечами и тихо выдохнул. Он и впрямь не знал, хочет или нет. И так было всё хорошо. Особенно целоваться во время рабочего дня. Можно и на стол сесть, чтобы удобнее было обниматься. У него сухие губы, так приятно скользить по ним языком, исследовать каждую трещинку, впадинку, увлажнять, слегка прикусывать, чувствовать вкус, ответное движение. Кофе пил, с молоком… Опять всю ночь работал, уставший, соскучившийся, где-то на самом дне чувствуется просыпающееся желание. Но Дима сдерживается – не время. Хочется долго, на всю ночь, чтобы не один раз.
- Если бы ты поехал со мной, я бы даже не думал, - Дима спрыгнул со стола, вспомнив, что Александр пришёл за чем-то по работе. – Пошли, куда там тебе надо.
- Я подумаю над предложением, - серьёзно сказал Александр и вышел из кабинета вслед за Димой. – Внеплановые каникулы – это всегда хорошо.
- А у тебя в планах не заложены каникулы, в принципе.
- Птица моя, ты как всегда прав.
Они спустились по боковой лестнице на первый этаж, где располагалась мини-студия, напичканная всякой свето- и фототехникой для экстренных случаев. Обычно съёмки рекламы проходили в другом корпусе, на соседней улице. Там и декорации, и аппаратура, и даже курсы подготовки фотографов.
Дима первым вошёл в студию и недовольно поморщился – вспышка фотокамеры нервно подмигнула ему, приветствуя. Снимали очередное блондинко типа Андрюши. Теперь для Димы они все были Андрюшами. У него была плохая память на имена, особенно на редкие, типа Ярославов, Мстиславов, Богданов и Тимофеев. Диме это было смешно. Как в том анекдоте - Экскаваторщик Иванов всю жизнь обижался на своих родителей за то, что они назвали его Экскаваторщик. «Андрюша» – вот это правильное имя, для мальчика.
Фотограф щёлкнул томно сжимавшего в руках теннисную ракетку мальчика и обернулся на стук каблуков Александра. Тот был в казаках, о чём Дима старался лишний раз не думать. Мгновенно подскакивала температура.
