Александр приподнял Диму за бёдра и нарушил неспешность движения по зелёной ласковой реке. Коснулся напряжённой плоти и заставил мгновенно проснуться, распалиться, вскрикнуть громко. Дима даже испугался своей реакции, очнулся и широко распахнул глаза. Александр почувствовал его состояние, перевернул на спину и вновь вошёл, закинув одну ногу себе на плечо.
Он улыбался любовно и хмельно, неотрывно смотрел на Диму и двигался внутри упруго, ускоряясь. Дима дотянулся руками до его шеи и притянул ближе к себе. Призывно облизнулся и впился в подставленные губы, словно путник, мучимый жаждой, припал к свежему прохладному источнику. Он пил его большими глотками, позволяя проникать в себя до конца… И источник насытил его, заполнил собой, а потом разлился, переполнившись и питая собой всё это солнечное утро, с шумом просыпающийся город за раскрытым окном. И вместе с Димой Александра любил этим утром весь звенящий, живой и пульсирующий мир.
- С добрым утром, птица моя.
- Александр Владимирович, как вы оцениваете мой скромный завтрак?
Дима теребил край растянутого домашнего свитера, надетого на голое тело и свисающего чуть ли не до колен. Мама привезла дедушкин армейский свитер из Перми, ещё когда Дима жил в общаге и постоянно замерзал. Экономия сказывалась на всём, и на отоплении в том числе. Обычная фигня – спать в верхней одежде под двумя одеялами и замерзать. С тех пор, Дима, что называется, втёрся в этот свитер и часто носил дома, когда в комнатах было прохладно.
Александр кинул оценивающий взгляд на почти что культурно сервированный стол – тосты, яичница, поджаренные купаты и две чашки дымящегося кофе с молоком.
- Очаровательно, - улыбнулся Александр и потянул Диму за подол свитера, похожего на палатку, и когда тот подошёл ближе, обнял за пояс и прижался щекой к его животу. – Заботливая птичка.
- Звучит как издёвка, Александр Владимирович, - вздохнул Дима, взъерошивая волосы Александра и усаживаясь к нему на колени.
- Когда ты называешь меня по имени и отчеству, я хочу завалить тебя на кровать и стянуть этот провокационный свитер, - усмехнулся Александр и провёл рукой по Диминому бедру, забираясь пальцами под мягкую шерстяную ткань.
- Что за дискриминация, Александр Владимирович? Вас полгорода называет так! И один только я подвергаюсь опасности.
- Ещё какой опасности, птица моя…
Дима наклонился и поцеловал Александра в щёку.
- Давай будешь угрожать мне после завтрака, а то уже второй час дня, и я есть хочу. - Александр потёрся носом о Димино плечо и согласно кивнул. – Надеюсь, тебе сегодня никуда не нужно?
- Всех разогнал, - Александр взял кружку с кофе и сделал большой глоток. – Никакого настроения нет работать.
- Где-то сдохла стая собак. - Дима плюхнулся на свой стул и, вооружившись вилкой и ножом, напал на яичницу. – Ты не скромничай, а то я же всё съем.
- Ешь-ешь, я уже перекусил, пока ты спал.
- Ночью, что ли, хавал? – хихикнул Дима, представив мотающегося по тёмной кухне в поисках еды голодного Александра.
- Когда ты второй раз спал. Ты же у нас спишь как тот бычок, вздыхая на ходу.
Дима смутился и активнее заработал челюстями.
- Смеясь и разговаривая во сне. А кстати, что я говорю? Блин, так интересно.
Александр засмеялся, хитро сощурив глаза. И с нескрываемым удовольствием выпил кофе двумя большими глотками. Дима с трудом смог проглотить кусок яичницы, вставшей поперёк горла. Ему показалось, что Александр готов так же быстро и с удовольствием выпить и его до дна.
- Ужас, блин… Не пугай меня! – нервно хихикнул Дима. – Вот стыдища-то…
- Не бойся, ничего страшного ты не говоришь, - Александр наколол яичницу на вилку и отправил в рот. – Шарики ловишь, каких-то слоников, птичек. Смеёшься над Лялей, надо мной. Зовёшь идти с тобой куда-то… очень настойчиво, попробуй откажи.
Дима чувствовал, как медленно, но верно краснеет. Жар заливал щёки, шею, спускался вниз, куда-то в желудок и жёгся, вызывая лёгкую дрожь в пальцах. Дима опустил глаза в стол и тихо выдохнул:
- ****ец… такой детсад.
- Есть немного, - Александр продолжал улыбаться, жуя яичницу. – Но мне нравится. Разговоры о проблемах на работе – это скучно, а слоники… Слоники – это мило.
- Саш, я какой-то псих, да? – Дима подпёр рукой подбородок и серьёзно посмотрел на Александра. – Иногда мне кажется, что у меня задержка в развитии. Заклинило на каких-то моментах и никак не могу сдвинуться.
- А зачем сдвигаться? Тебе это мешает? Социально ты обходишь многих циничных и матёрых профессионалов, а то, что ты бормочешь во сне, никто кроме меня не слышит. А я уже говорил, что мне это нравится. Непосредственность всегда обескураживает.
- Сидеть в общественном месте, задрав ноги на стол – это тоже непосредственно. Более чем…
- Прилюдно ты ведёшь себя адекватно.
Дима запустил руки в отросшие за лето волосы и сдержанно вздохнул.
