Вот письмо, лежащее на столе.Заоконный вечер, уютный свет,И в земной коре, по любой шкале,Никаких пока возмущений нет.Не уловит зла ни один эксперт:Потолок надежен, порядок тверд –Разве что надорванный вкось конвертВыдает невидимый дискомфорт.Но уже кренится земная ось,Наклонился пол, дребезжит стекло –Все уже поехало, понеслось,Перестало слушаться, потекло,Но уже сменился порядок строк,Захромал размер, загудел циклон,Словно нежный почерк, по-детски строг,Сообщает зданию свой наклон.Из морей выхлестывает вода,Обнажая трещины котловин,Впереди великие холода,Перемена климата, сход лавин,Обещанья, клятвы трещат по швам,Ураган распада сбивает с ног, –Так кровит, расходится старый шрам,Что, казалось, зажил на вечный срок.И уже намечен развал семей,Изменились линии на руке,Зашаталась мебель, задул Борей,Зазмеились трещины в потолке –Этот шквал, казалось, давно утих,Но теперь гуляет, как жизнь назад,И в такой пустыне оставит их,Что в сравненье с нею Сахара – сад.Вот где им теперь пребывать вовек –Где кругом обломки чужой судьбы,Где растут деревья корнями вверхИ лежат поваленные столбы.Но уже, махнувши на все рукой,Неотрывно смотрят они туда,Где циклон стегает песок рекойИ мотает на руку провода,Где любое слово обреченоРасшатать кирпич и согнуть металл,Где уже не сделаешь ничего,Потому что он уже прочитал.<p>Сумерки империи</p>Назавтра мы идем в кино –Кажется, на Фосса. И перед сеансомВ фойе пустынно и темно.И. Богушевская
