– Синьор, – срывающимся голосом произнес старый судья, – вы говорите, что этого человека застрелили из собственного ружья?
– Не из ружья, – поправил Корви. – Из пистолета.
– Это боевой пистолет?
Корви снова покопался в бумагах и достал фотографию из каталога производителя: маленький черный пистолет в вытянутой руке. Беретта была короче ладони.
– Как это возможно? – спросил председатель.
Итальянцы очень редко приобретали такое оружие.
– Итальянские разрешения выдаются главным образом на охотничье оружие, – сказал Корви, демонстрируя еще одну бумагу. – У Ногары было разрешение на оружие для самообороны. Это еще одна причина, по которой идентификация почти не вызывает сомнений.
Мне вспомнилась запись в медицинской карте Уго. «Боится преследования, боится, что кто-то может причинить ему вред». Я написал в блокноте: «Можете спросить, когда он обратился за разрешением?»
Но ответить Миньятто не успел – председатель словно прочитал мои мысли.
– Дата подачи заявления – двадцать пятое июля, – ответил на его вопрос Корви.
Всего за неделю до этого Майкла избили в аэропорту. Видимо, Уго решил вооружиться после того, как нашел в почтовом ящике фотографию Майкла.
– То есть вы предполагаете, – сказал молодой судья, – что кто-то взял пистолет Ногары, убил его из этого пистолета и… что потом он сделал с оружием?
– Это должна установить ваша полиция. – Корви поднял руки, словно отстраняясь. – Все, что я могу, – сообщить вам результаты экспертизы и данные из архива.
Миньятто перекладывал бумаги на столе. Найдя список свидетелей, он еще раз внимательно изучил столбик имен, словно лишний раз хотел убедиться, что никого из жандармов сегодня не вызовут.
– Вы упомянули еще одну улику, которую вас попросили исследовать, – сказал председатель, глянув в записи. – Что это была за улика?
– Ваша полиция нашла в машине убитого человеческий волос, – кивнул Корви. – Его отправили к нам на идентификацию.
Миньятто запротестовал: Симон неоднократно сидел в машине Уго, волос ничего не доказывает. Но на этот раз судьи не дали ему вмешаться. Их внимание занимал автомобиль. Уго не мог пронести пистолет на встречу священников в Кастель-Ган дольфо, поэтому разбитое стекло приобретало особое значение.
– Где именно обнаружили волос? – спросил судья.
– Рядом с водительским местом.
Странно. Уго никому не разрешал садиться за руль его машины.
– Волос принадлежал отцу Андреу? – спросил судья.
– Да.
Однако произнес он это, странно запнувшись. И в этот миг меня охватило мрачное предчувствие. Я совершил огромную ошибку.
Корви уставился в отчет лаборатории.
– Мы смогли сопоставить данные экспертизы с анализом крови, сделанным три года назад в тюрьме Ребиббия.
Страх упал на меня, словно тень.
– Имя, указанное на образце крови, – Александр Андреу, – сказал Корви.
Миньятто сдвинул брови. Он поднял глаза, словно хотел убедиться, что это ошибка. Потом, побелев, повернулся ко мне.
Я молчал. Судьи смотрели на нас.
– Перерыв, – выдавил Миньятто и обратился к судьям: – Прошу вас, монсеньоры. Мне нужен краткий перерыв.
Миньятто молча ходил по двору. Из ниш на соборе Святого Петра строго смотрели вниз мраморные статуи размером с двухэтажный дом.
– Монсеньор, мне нужно было увидеть машину, – сказал я. – Я не знал…
– Вы пробрались в гараж с конфискованными автомобилями? – перебил он, продолжая мерить шагами двор.
– Да.
– Вы были один?
Я решил не впутывать Джанни.
– Да.
– Вы забрали из машины Ногары его телефон? – Миньятто рубил воздух ладонью, разделяя время на мелкие кусочки.
– Нет.
Он остановился.
– Тогда откуда он взялся?
– Из службы здравоохранения.
Миньятто чуть не утратил дар речи.
– Что вы наделали?
– Я думал…
– Что вы думали? Что никто не заметит?
– Я пытался помочь Симону.
– Хватит! Вы это с самого начала задумали? Вы и ваш дядя? Хотели самостоятельно решить исход слушаний?
– Конечно нет!
Он подошел ко мне.
– Вы понимаете, что с нами сейчас сделал укрепитель правосудия?
Я не понял, о чем он говорит. Обвинение ничего не добилось ни от Гвидо, ни от Джино Пеи.
Но когда я брякнул это вслух, Миньятто взорвался:
– Не будьте наивны! От Канали он получил ровно то, что хотел. А как он говорил с шофером – это просто гениально!
– Что вы имеете в виду?
– «Кто приказал шоферам не вести записи? Кто мог привести шоферов к присяге?» Ну и кто же это мог быть? Автомобильная служба подчиняется вашему дяде!
– Вы слишком много домысливаете.
– Тогда скажите мне: какой был смысл выслушивать показания Гвидо Канали? Он ничего не видел. Ни вашего брата, ни Ногару, ни место преступления. Зачем было вызывать его в качестве свидетеля?
– Я не знаю.
– Затем что он видел вас, святой отец. И мог показать, что первой реакцией вашего брата было позвонить не в полицию, а своей семье. В полицейском рапорте сказано, что жандармы подумали, будто вы оба нуждаетесь в помощи, потому как вы приехали раньше их. Вы подкупили Канали, используя билеты, полученные от вашего дяди. Разве вы не видите, какой сценарий разворачивает укрепитель?
Я не в силах был произнести ни слова.
