– Да, святой отец. Конечно. Одну минуту.
Но, вернувшись на линию, он сказал:
– Простите. На ваше имя не значится никакой охраны.
– Это ошибка. Я… Мне нужно найти агента Мартелли.
– Мартелли здесь. Пожалуйста, побудьте на линии.
Я застыл. Голос, который зазвучал из трубки, не вызывал сомнений.
– Мартелли слушает.
– Агент, – неуверенно начал я, – это отец Андреу. Где вы?
– У себя за столом, – отрезал он. – Ваша охрана снята.
– Не понимаю. Что-то происходит. Нам нужна ваша помощь. Пожалуйста, вернитесь в «Казу».
– Извините, святой отец. Вам придется позвать местную охрану, как всем остальным гостям.
И трубка замолчала.
Петрос ошарашенно смотрел, как я собираю вещи.
– Babbo, куда мы идем?
– К prozio Лучо.
Я позвонил в апартаменты Лучо, и дон Диего поехал к нам. Он должен был проводить нас в апартаменты во дворце моего дяди.
– Что случилось? – спросил Петрос, вцепившись мне в руку.
– Я не знаю. Лучше помоги собрать сумку.
Через десять минут в дверь постучали. В глазок я увидел Диего и незнакомого швейцарского гвардейца. Я отпер дверь.
– Отец Алекс, – сказал Диего, – это капитан Фуррер.
– Что произошло, святой отец? – спросил Фуррер.
– Кто-то подсунул мне под дверь послание.
Он покачал головой.
– Невозможно. Проход на этот этаж запрещен.
Я показал конверт, но капитан даже не взглянул на него.
– Лестницы охраняются, – сказал он, – а лифтеры доставляют на этот этаж только тех, у кого есть ключ от номера.
Так вот что вчера имела в виду монахиня, когда говорила о принятых сестрами предосторожностях.
– Я видел священника в сутане, он садился в лифт, – сказал я.
– Должно быть другое объяснение, – ответил Фуррер. – Разберемся, когда выйдем.
Диего протянул к нам руки, предлагая взять сумки. Петрос, по-другому понявший этот жест, побежал к нему обниматься. Диего озадаченно глянул через плечо на меня, молча спрашивая, где наш жандармский эскорт. Восточные священники в коридоре всё смотрели в мою сторону.
Монахиня за стойкой администратора была одета в черный хабит.
– Да, это я принесла конверт, – сказала она. – А в чем дело?
– Откуда он взялся? – спросил я.
– Доставили с почтой.
Но на конверте не было ни марок, ни адреса. Кто-то принес его сюда лично и оставил во входящей корреспонденции. Возможно, сначала попытавшись доставить его мне лично…
Холл опустел. Ресторан закрылся рано; висело объявление, что часовня тоже закрыта. Проход перекрывали ограждения.
– Что там происходит? – спросил я у монахини.
– Ремонт, – ответила она.
Еще одно объявление гласило, что на последний этаж, где жили мы с Петросом, можно попасть только на втором лифте.
– Сестра, вы кому-нибудь говорили, где мы остановились? – спросил я.
– Нет, конечно! – воскликнула встревоженная монахиня. – У нас строжайшие указания. Наверное, это какое-то недоразумение.
Я выудил из сутаны ключ от нашего номера. На брелоке был выбит рельефный логотип «Казы», а рядом выгравирован номер комнаты. Возможно, это моя ошибка. Возможно, кто-то увидел у меня ключ. Он открыто оповещал всех, где мы с Петросом поселились.
– Будете выезжать, святой отец? – спросила монахиня, протягивая руку за ключом.
– Нет. – Я опустил его обратно в сутану.
Вряд ли мы вернемся, но объявлять об этом вслух тоже не стоило.
Диего забрал наши сумки и кивнул на дверь.
– Ваш седан ждет вас.
Наш седан! До дворца Лучо – пять минут неспешной прогулки. И все же еще никогда в жизни я так не радовался поездке на машине.
Когда мы приехали, нас встретили только монахини.
– Его высокопреосвященство и ваш брат еще работают на выставке, – пояснил Диего и покачал головой так, будто внизу, в музеях, сейчас раскапывали новый круг ада.
– Что же произошло?
Я протянул ему фотографию в конверте. Прочитав сообщение на обороте фотографии, он нахмурился.
– А ваша охрана?
– Жандарм сказал, что ее отозвали.
– Сейчас разберемся, – проворчал Диего.
Но прежде чем он дотянулся до телефона, стоящего у него на столе, я спросил:
– Диего, вы что-нибудь об этом знаете? – Я указал на надпись на фотографии. – Об открытии, которое совершил Уго?
– О Диатессароне?
– Нет. О чем-то более важном.
Диего перевернул фотографию.
– Здесь написано именно об этом?
– О чем-то подобном упомянул и Майкл Блэк.
Имя было ему незнакомо, и он покачал головой. Мало когда дела клириков рангом ниже епископа попадали на стол моего дяди.
– Первый раз слышу. Но посмотрим, что скажет шеф жандармов.
Я замахал рукой.
– Дайте я сперва поговорю с Симоном и с дядей.
– Вы уверены?
Прежде всего, я не был уверен, что могу сейчас доверять жандармам.
Диего посмотрел мне в глаза.
– Алекс, вы здесь в безопасности. Я обещаю.
– Я очень вам благодарен.
– Диего, можно мне фруктового пунша? – попросил Петрос.
Диего улыбнулся.
– Три фруктовых пунша, ваш заказ принят, – сказал он и подмигнул мне.
Он умел смешивать хороший негрони[13].
Но прежде чем уйти, Диего на секунду замешкался и вполголоса прибавил:
– Сегодня вечером к нам придет гость.
– Знаю.
– Вы к нам присоединитесь?
– Да.
Что-то в моем ответе заставило его снова нахмуриться. Но, поколебавшись, он все же двинулся в сторону кухни.
