Огромная крепостная стена скрывала одно из самых странных мест в нашей стране. За стеной притаилась часть дворца, настолько закрытая для посторонних, что даже жители города никогда ее не видели. Там, наверху, в частных покоях, жил Иоанн Павел. Автомобиль, желающий проехать к его апартаментам, должен был миновать охраняемые ворота в одной восьмой мили к западу отсюда, пройти через туннели и пропускные пункты, пересечь патрулируемый двор секретариата и въехать во второй двор, напротив которого мы с Лео и стояли. Путь в него преграждали запертые на замок деревянные ворота. Дальнейшей процедуры я не знал, поскольку даже не видел, как выглядит двор изнутри. Сто лет назад часть Ватикана около выхода из дворца занимали вражеские войска, и поэтому папа Пий Десятый пробил ход непосредственно в стене, к тому месту, где стояли сейчас мы с Лео. Хотел ли папа облегчить дворцовым работникам дорогу домой, в город, или сделать для себя прямой выход в Сады, я не знал, но сегодня этот проход представлял собой самую большую брешь в окружающем папу защитном коконе системы безопасности. Внутри туннеля установлены железные ворота, а пикеты швейцарской гвардии несут здесь круглосуточное дежурство. Должно быть, к одному из этих гвардейцев мы и пришли.
– Сюда, – сказал Лео, рукой поманив меня в туннель.
Внутри оказалось темно и прохладно. Я поглядел вверх по лестнице. На фоне железной решетки вырисовывались силуэты четырех человек. Лео дал мне знак остановиться.
Над нами две пары гвардейцев менялись местами. Начиналась вторая смена. Когда сменившиеся начали спускаться, Лео сказал:
– Разрешите вопрос, капрал Эггер!
Оба силуэта остановились.
– О чем? – резко спросил первый.
– Это отец Андреу, – сообщил ему Лео.
Щелкнул фонарик. Луч света заплясал по моему лицу. Человек, который, видимо, и был капралом Эггером, повернулся к Лео и сказал:
– Нет, это не он.
В отсвете фонарика я ненадолго увидел лицо капрала. И смутно узнал его. Я понял, почему Лео привел меня сюда.
– Вы подумали о моем брате, – сказал я. – Его зовут Симон. Я – Алекс Андреу.
– Симон – ваш брат? – после долгого колебания спросил Эггер.
Шесть лет назад, когда один гвардеец застрелился в казарме из табельного оружия, Симон вызвался оказывать психологическую поддержку любому, кто также мог находиться в группе риска. Тогда командир указал ему на Эггера. Брат проработал с ним больше года и, если верить Лео, стал единственным в стране человеком, которого, помимо Иоанна Павла, Эггер дал бы себе труд защищать.
– Согласен, – с каменным лицом произнес Эггер.
Остальные охранники говорили коротко, по-военному. Голос же Эггера казался бесцветным.
– Вчера ночью, – начал Лео, – один жандарм стоял на посту рядом с железнодорожным управлением и видел, как у Губернаторского дворца отец Андреу садится в машину. Жандарм сказал, что они поехали в сторону базилики. Направо, к воротам, не повернули, поэтому он считает, что они поехали налево, к пьяцца дель Форно.
Видимо, машина везла Симона под домашний арест. А Лео выслеживал, куда его повезли.
– Капитан Люстенбергер сказал мне, – продолжил Лео, – что вчера вечером вы стояли на дежурстве у первых ворот. Это правда?
Эггер поскреб пальцем уголок рта и кивнул.
– То есть, если машина двигалась через пьяцца дель Форно и вы стояли на первом посту, значит она проехала прямо перед вами.
Эггер повернулся ко мне.
– Я не знаю. И ни в одной машине отца Симона не видел.
– Одну минуточку, – перебил Лео, постучав по его груди. – Я вам совершенно точно говорю, что он был в той машине. Так вы видели ее или нет? Это было где-то… – Он достал из кармана клочок бумаги и посветил на него фонариком. – В восемь вечера.
– Была одна машина, в восемь или в семь, – сказал Эггер.
Лео глянул на меня.
– И где она остановилась?
Я знал, о чем думает Лео, поэтому спросил сам:
– Она ехала к старой тюрьме?
Когда Ватикан стал отдельной страной, папа построил во дворе, о котором говорил Лео, тюрьму на три камеры. Раньше в нее сажали воров и нацистских военных преступников, но сегодня ее используют как склад. Тот, кто искал Симона, вряд ли заглянул бы туда.
– Посмотрите в журнале дежурств, – сказал капрал.
– Эггер, я так и сделал! – скрипнул зубами Лео. – И поскольку вы не записали седан, который проехал через ворота, мы спрашиваем, не остановился ли он во дворе у тюрьмы.
– Капрал, – сказал я, – Симон помогал вам. Пожалуйста, помогите и вы ему.
Я попытался встретиться взглядом с Эггером, всматриваясь в два черных пустых круга. Симон вечно выбирал самую заблудшую из овец.
– Машина не остановилась во дворе, – неохотно проговорил Эггер. – Она проехала через ворота.
– Во дворец?! – вспыхнул гневом Лео. – Так какого черта в журнале нет записи?
Голова Эггера медленно повернулась к Лео.
– Потому что я делал так, как мне приказали.
Лео схватил Эггера за мундир, но я оттянул его назад, шепча:
– Это означает, что на других листах записи будут, верно же?
– Нет, не верно, – ответил Лео, не сводя глаз с Эггера. – Я проверил все записи за прошлую ночь, и нигде нет никаких машин. И что вы нам тут рассказываете, капрал?
