Через три минуты еще один щелчок пальцев отца Томаса – приказ Коллину и Дэниелу спрятаться за деревьями слева от дома. Отец Томас остался наедине с Мэтью. Мэтью почувствовал, что у него трясутся руки, и глубоко вздохнул, чтобы успокоиться. План был таков: прятаться под прикрытием деревьев, покуда орлоки не нападут, а затем подвергнуть их перекрестному обстрелу. При воспоминании о своей первой встрече с этими тварями юноша невольно вздрогнул.
Сквозь дым и мерцающий огонь костра Мэтью разглядел глаза отца Томаса, непрерывно осматривавшие дорогу. Священник взглянул на деревья, за которыми только что скрылись Дэниел и Коллин. По-видимому, он удостоверился в том, что они надежно скрылись от врагов, и, повернувшись к Мэтью, указал на противоположную сторону дома.
Мэтью отцепил ножны, взял одной рукой меч, а другой – лук и колчан и вслед за отцом Томасом пополз через двор. Когда они добрались до старого колодца, Мэтью почувствовал, что во рту у него пересохло; он подобрал с земли камешек и засунул под язык. Добравшись до края двора, он встал на ноги и, пригнувшись, быстро побежал к деревьям. Там его уже ждал отец Томас, с луком на изготовку. На лице священника застыло холодное, беспощадное выражение, которого Мэтью еще не доводилось видеть.
Сердце тяжело стучало в груди Мэтью. Он мрачно подумал, что Коллину небось о таких вещах и заботиться не приходится.
Дым от костра обволакивал лагерь, но тут Мэтью сообразил, что, скрывая их, дым в то же время помешает им самим отчетливо видеть орлоков. Ночью и в обычных-то условиях довольно непросто попасть в цель из лука, а из-за дыма это будет вдвойне сложно. Он посмотрел на ворота в каменной стене, а затем перевел взгляд на дорогу, изо всех сил стараясь заметить признаки приближения врагов. Он закусил губу и принялся ждать, всей душой желая видеть как можно лучше.
И тут с его зрением произошло нечто странное. Описывая это позднее, он не мог подобрать более точного слова. Внезапно весь лагерь и все, что его окружало, озарилось неестественным зеленым светом. Произошло это так быстро, что Мэтью был совершенно поражен. Он закрыл глаза, но, когда снова их открыл, непостижимый свет сиял по-прежнему, освещая все вокруг. Он взглянул в сторону отца Томаса, внимание которого было приковано к воротам в стене. Мэтью был почти в ужасе. Он не мог понять, что случилось с глазами, однако очевидно было то, что теперь он мог отчетливо видеть даже сквозь дым. Мэтью осторожно осмотрелся. Он видел и кору на дереве, стоявшем в тридцати ярдах от него, и даже ржавчину на железном брусе над колодцем!
«Бог ты мой, что же это со мной случилось?» – подумал Мэтью.
Внезапно его внимание привлекло какое-то шевеление на окутанной тьмой дороге, ярдах примерно в двухстах.
Мэтью увидел, как несколько фигур медленно и осторожно идут вперед, прячась в тени деревьев. Он сразу же узнал эти белые лица и длинные желтые волосы! Это было невероятно – он видел их так ясно, как будто они находились на расстоянии вытянутой руки!
«Это ведь невозможно… Никто не может видеть на таком расстоянии. Будто я… смотрю сквозь те куски стекла, закрепленные в трубке, которую мне Дэниел показал», – мелькнуло в голове у юноши.
Однако он решил выяснить причину появления этой чудесной новой способности позднее. Теперь главная забота – не погибнуть в эту ночь. Мэтью снова взглянул на дорогу – и у него захватило дух: не пять и не шесть, а
– Откуда ты знаешь? – прошептал он.
– Знаю – и все, – ответил Мэтью. – Их двенадцать, отец. Я точно сосчитал.
– Двенадцать? – переспросил священник, глядя на дорогу.
– Клянусь, двенадцать!
Мэтью казалось, что он слышит, как мысли шевелятся в голове отца Томаса.
– Ладно, – прошептал он наконец. – Подожди, пока они все не окажутся во дворе, затем стреляй и немедленно переходи на новое место. Каждый наш выстрел должен поражать врага наверняка. Я приказал Коллину и Дэниелу не стрелять, пока не выстрелим мы. Ты видишь, где сейчас орлоки?
Мэтью сосредоточился:
– Не дальше чем за пятьдесят ярдов. Они начинают расходиться в разные стороны.
Уголки губ отца Томаса печально опустились: снова взглянув на дорогу, он не заметил ничего, кроме темноты и дыма.
– Ты готов? – спросил он у Мэтью. Тот кивнул. – Начинаем, – прошептал отец Томас.
