За последние четыре дня в разных грязных местах обнаружены семь тел детских, из которых выпита вся кровь.
Максим Старостин-Злоба,
Вчера задержан и взят под стражу дьякон Всехсвятской церкви Иван Шуба, который по дьявольскому наущению и своим умом построил крылья и на этих крыльях прыгнул с колокольни, полетел по воздуху и попытался достичь кремлевской стены, но упал, сломав два ребра и левую ногу. Торговцы капустой и книгами избили Ивана Шубу, связали и сдали караулу у Никольской башни.
Пресечена попытка освободить дьякона, предпринятая дворянином Истоминым-Дитя. Этот дворянин шатается по кабакам, пьет и плачет. На вопрос, почему он решил вступиться за дьякона Шубу, вразумительного ответа Истомин-Дитя не дал.
Михаил Федорович,
Иногда силы оставляют меня, и ладно бы силы физические. Даже к нескончаемым болям в ногах можно как-нибудь привыкнуть. Душа, душа моя слабеет перед огромностью и жестокостью того, что принято называть будущим. А оно неумолимо прет на нас, превращаясь в настоящее и бурля в прошлом.
Вокруг трона так много людей с двойным дном, с ужасным прошлым, людей, готовых предать в любую минуту, хотя и поклявшихся служить нам до последнего вздоха…
Когда я думаю об этих людях, пытаясь проникнуть в их души, то чувствую себя человеком, стоящим на краю страшной бездны, которую Ономакрит называл chasma pelorion.
Вот тебе иллюстрация к моим сетованиям – отрывок из письма дворянина Костомарова, слова его горькие, правдивые и нежалостные: «В минуты собственной опасности всякий человек естественно думает только о себе; но, когда такие минуты для русских продолжались десятилетие, понятно, что должно было вырасти поколение своекорыстных и жестокосердных себялюбцев, у которых все помыслы, все стремления клонились только к собственной охране. Поколение, для которого, при наружном соблюдении обычных форм благочестия, законности и нравственности, не оставалось никакой внутренней правды».
Бездна, бездна, ужасная бездна…
Филарет,
Мне кажется, я хорошо понимаю, дорогой мой сын, что ты чувствуешь, когда говоришь о России как об ужасной бездне, потому что и сам нередко впадаю в уныние, думая о нашем будущем и о тех, кто идет к нему рядом с нами.
В такие минуты я припадаю к животворному источнику, открывая книгу пророка Даниила, который однажды во сне увидел четырех страшных зверей – львицу с крыльями, медведицу с клыками меж зубов, четырехглавого барса и самого ужасного зверя – высокомерного, десятирогого, с железными зубами, которыми он все пожирал и сокрушал.
И в том сне звери эти – великие царства Вавилон, Персия, Греция и Рим – пали, были уничтожены, уступив место царству пятому, вечному царству Христа.
И слезы набегают на глаза, когда читаю я у Пророка: «И во дни тех царств Бог небесный воздвигнет царство, которое вовеки не разрушится, и царство это не будет передано другому народу; оно сокрушит и разрушит все царства, а само будет стоять вечно» (Дан. 2:44).
Нам не дано построить Царство Божие на земле, в непреображенном мире, но если мы забудем о Пятом Царстве, если перестанем стремиться к небесам, то не будет нам жизни и на земле.
При этом очень важно
Это достижимо, если ни на минуту не забывать о своих грехах.
«Да не будете вы простыми сборщиками налогов», – написала в своем завещании Изабелла Кастильская. И эти слова звучат в моей памяти даже в те минуты, когда я читаю отчеты сборщиков налогов.
И еще в таких случаях я вспоминаю князя Пожарского.
Когда его обступали люди, которые приносили дурные известия, когда он слышал, что вот то-то не удалось, а там-то все рухнуло, князь Дмитрий Михайлович оставался невозмутим, а потом, всех выслушав, прищуривал свои рысьи глаза и говорил: «Работайте, братья».
И знаешь, как ни странно, становилось легче, и братья работали, преодолевая боль и слабости…
