Пятое время года полностью

– Не подумали. – Алебастр внезапно встает, и хотя это движение гибкое и не угрожающее, Азаэль вздрагивает, словно он вот-вот набросится на нее. Сиен тоже встает – запоздало, поскольку Алебастр застал ее врасплох, – но Азаэль даже не смотрит на нее.

– Мы остановимся в гостинице, которую проехали по дороге сюда, – говорит Алебастр, не обращая внимания на беспокойство женщины. – Где-то через две улицы. С каменной киркхушей на фасаде. Не помню названия.

– «Конец Зимы», – еле слышно говорит женщина.

– Да, похоже. Пусть счет пришлют туда.

Азаэль тяжело дышит, сжимая лежащие на столе руки в кулаки. Сиен удивлена. Поскольку гостиница – весьма разумная просьба, пусть и дороговата… а, так проблема в этом! У заместителя губернатора нет полномочий платить за их размещение. Если ее начальство это разозлит, то сумму вычтут из ее жалованья.

Но Азаэль Лидер продолжает вести вежливую игру и не орет на них, как почти ожидала Сиен.

– Конечно, – говорит она, даже изображая улыбку, и Сиен почти восхищается ею. – Прошу вас вернуться завтра утром в это же время, и я дам вам дальнейшие инструкции.

Они уходят и направляются на улицу, к той самой причудливой гостинице, которую забронировал им Алебастр.

Когда они стоят у окна своего номера – снова совместного, и они заказали не самую дорогую еду, чтобы никто не назвал их запросы чрезмерными, – она смотрит на профиль Алебастра, пытаясь понять, почему от него до сих пор разит яростью, как от печи.

– Браво, – говорит она, – но было ли это необходимо? Я бы лучше сделала работу и уехала назад как можно скорее.

Алебастр улыбается, хотя желваки на его скулах подрагивают.

– Я подумал, что тебе понравится, если с тобой в кои-то веки будут обращаться как с человеком.

– Мне нравится. Но какая разница? Даже если ты сейчас использовал свое положение, они не станут по-другому к нам относиться…

– Нет. И мне все равно, что они о нас думают. Они не обязаны нас любить. Имеет значение то, что они делают.

Он считает, что так и надо. Сиенит вздыхает и трет пальцами переносицу, чтобы сохранить спокойствие.

– Они будут жаловаться.

И Сиенит, поскольку это технически ее задание, будет за это наказана.

– Пусть. – Он отворачивается от окна и идет в ванную. – Позовешь, когда принесут еду. Я буду отмокать, пока не сморщусь.

Интересно, думает Сиенит, есть ли смысл ненавидеть чокнутого? В любом случае он не заметит.

Приходит горничная с подносом скромной, но сытной местной еды. В большинстве Прибрежных общин рыба дешева, так что Сиен доставляет себе удовольствие заказать филе темтира, который в Юменесе считается дорогим деликатесом. Его очень редко подают в столовых Эпицентра. Алебастр выходит из ванной, опоясавшись полотенцем, – и он действительно сморщенный. И именно сейчас Сиен замечает, насколько он жилист и как похудел за эти несколько недель пути. Кожа да кости. Заказал он себе только миску супа. По счастью, это огромная миска густой похлебки из морепродуктов, которую приправили сметаной и солидной порцией свекольного чатни, но ему явно надо больше есть.

Для Сиенит подали к основному блюду на отдельной тарелочке гарнир из чесночного ямса и хрустящих сильваби. Она ставит его к нему на поднос.

Алебастр смотрит на это. Потом на нее. Через мгновение выражение его лица смягчается.

– Понятно. Ты предпочитаешь мужчин, у которых больше мяса на костях.

Он шутит – они оба знают, что ей не нравился бы секс с ним, даже будь он привлекателен.

– Любая бы предпочла.

Он вздыхает. Затем послушно начинает есть ямс. Между ложками – он не кажется голодным, просто мрачно решителен – он говорит:

– Я больше этого не ощущаю.

– Чего?

Он пожимает плечами. Скорее от неспособности выразить мысль, чем от смущения, думает она.

– Да почти все. Голод. Боль. Когда я в земле… – он кривится. Это настоящая проблема – не невозможность высказаться, а несоответствие слов. Она кивает, показывая, что понимает его. Возможно, когда-нибудь кто-нибудь придумает язык для орогенов. Может быть, такой язык существовал в прошлом, но был забыт. – Когда я в земле, я могу сэссить только землю. Я не ощущаю – этого. – Он показывает на комнату, на свое тело, на нее. – А я столько времени провожу в земле. Ничего не могу поделать. А когда я возвращаюсь, это похоже… словно часть земли возвращается со мной, и… – Он замолкает. Но ей кажется, что она понимает. – Похоже, такое происходит после седьмого или восьмого кольца. Эпицентр держит меня на строгом режиме питания, но я не очень-то его соблюдаю.

Сиен кивает, поскольку это очевидно. Она кладет ему на тарелку еще и свой солодковый кекс, и он снова вздыхает. Затем съедает все со своего блюда.

Они идут в постель. Позже, среди ночи Сиен снится, что она падает вверх, в колодец дрожащего света, который идет рябью и блестит вокруг нее, как грязная вода. А наверху что-то мерцает, исчезает и снова возвращается, словно оно не совсем реально в этом месте.