Пятое время года полностью

Это немного похоже на волну силы, пришедшую с севера, которую ты отвела в тот день, когда изменился мир. Или немного похоже на то, как ты себя почувствовала, когда вернулась домой после трудного дня и увидела своего сына на полу. Импульс потенциала, прошедший неиспользованным. Прикосновение чего-то неощутимого, но значительного, прошло и ушло, ошеломляющее как своим явлением, так и исчезновением.

Ты моргаешь и опускаешь руки. Глаза саднит, взгляд затуманен, ладони мокры. Юкка стоит перед тобой в паре шагов. Она не прикасается к тебе, но ты смотришь на нее, понимая, что она только что что-то сделала. Что-то непонятное для тебя. Да, это орогения, но приложенная способом, которого ты никогда прежде не испытывала.

– Эй, – говорит она. На ее лице нет ничего похожего на сострадание. И все же голос ее, когда она к тебе обращается, звучит мягче. Возможно, просто потому, что она стоит ближе. – Эй. Все хорошо?

Ты сглатываешь. Горло свело.

– Нет, – говоришь ты. (Опять это слово! Ты почти хохочешь, но сглатываешь, и приступ проходит.)

– Нет. Но я могу… держать себя в руках.

Юкка медленно кивает.

– Вижу.

Блондинка у нее за спиной скептически относится к этой перспективе.

Затем со вздохом она поворачивается к Тонки и Хоа – последний сейчас обманчиво спокоен, нормален. По крайней мере, по стандартам Хоа.

– Ладно, – говорит она. – Значит, так. Можете остаться или уйти. Если останетесь, я приму вас в общину. Но прежде вы должны понять – Кастрима уникальна. Мы пытаемся тут жить иначе. Если Зима будет короткой, нам придется горячо, когда Санзе попрет на нас. Но я не думаю, что эта Зима будет короткой.

Она искоса смотрит на тебя, не совсем чтобы ища подтверждения. Подтверждение – не то слово, поскольку тут нет сомнений. Это любой рогга знает не хуже своего имени.

– Эта Зима не будет короткой, – соглашаешься ты. У тебя хриплый голос, но ты приходишь в себя. – Она затянется на несколько десятилетий. – Юкка поднимает бровь. Да, она права, ты стараешься быть обходительной ради твоих спутников, но нужна не обходительность. Нужна правда. – Веков.

Но даже это еще приуменьшение. Ты уверена, что это затянется на тысячу лет. Может, на несколько тысяч.

Тонки немного хмурится.

– Ну, все показывает либо на большую эпейрогеническую[3] деформацию или, вероятно, простое нарушение изостазии[4] по всей тектонической плите. Но объем орогении, требуемый для преодоления такой инерции… просто запределен. Ты уверена?

Ты смотришь на нее, мгновенно позабыв о своей скорби. Как и Юкка, и блондинка. Тонки раздраженно кривится, злясь в первую очередь на тебя.

– Да ржави ради, прекратите делать вид, что для вас это сюрприз. Секретам конец, верно? Вы знаете, кто я, а я знаю, кто вы. Или будем продолжать игру?

Ты качаешь головой, хотя не то чтобы в ответ на ее вопрос. Ты решаешь ответить на другой ее вопрос.

– Я уверена, – говоришь ты. – Века. Может, больше.

Тонки вздрагивает.

– Ни в одной общине нет припасов на такой срок. Даже в Юменесе.

Сказочные хранилища Юменеса превратились в шлак где-то в лавовой трубке. Отчасти ты жалеешь о том, что столько провизии пропало. Другая часть тебя говорит: что же, это гораздо более быстрый и милосердный конец человеческой расы.

Когда ты киваешь, Тонки впадает в полное ужаса молчание. Юкка переводит взгляд с тебя на Тонки и решает сменить тему.

– Здесь двадцать два орогена, – говорит она. Ты вздрагиваешь. – Со временем будет больше. Это для вас нормально? – она смотрит в первую очередь на Тонки.

Это прекрасно отвлекает всех.

– Как? – спрашивает Тонки. – Как ты собираешь их всех сюда?

– Не бери в голову. Отвечай на вопрос.

Ты могла бы сказать Юкке, чтобы не беспокоилась.

– Мне нормально, – тут же говорит Тонки. Удивительно, что она слюни не пускает. Вот тебе и потрясение от перспективы неизбежной гибели всего человечества.

– Хорошо, – Юкка обращается к Хоа. – Теперь ты. Здесь есть еще несколько твоих.

– Больше, чем ты думаешь, – тихо говорит Хоа.

– Да. Ладно. – Юкка воспринимает это с невероятной самоуверенностью. – Ты все слышал. Если хочешь остаться здесь, следуй правилам. Никаких драк. Никакого… – Она грозит пальцем и обнажает зубы. Это на удивление понятно. – И будешь делать так, как я говорю. Понял?

Хоа чуть склоняет голову набок, его глаза блестят откровенной угрозой. Увидеть его алмазные зубы было настоящим шоком – ты уже начала было считать его довольно милым существом, хотя немного чудаковатым, а теперь не знаешь, что и думать.

– Ты мной не командуешь.

К твоему удивлению, Юкка наклоняется и смотрит ему прямо в лицо.

– Вот что я тебе скажу, – говорит она. – Можешь продолжать делать то, что, очевидно, делал, – прикидываться такой невинной лавиночкой, как делают все ваши, иначе я расскажу всем, чего ты действительно хочешь.

И Хоа… пятится. Его глаза – только глаза – мечутся в сторону не-женщины на пороге. Та улыбается, хотя на сей раз не показывает свои зубы, и в этом есть нечто жалкое. Ты не знаешь, что все это значит, но Хоа вроде бы немного сникает.