Кто же его первые жители? На этот счет существует красивая легенда, в основе которой лежат карфагенские и римские источники и которая несет в себе отпечаток действительных событий. Город был основан тирской царевной Дидоной, которую по-финикийски звали Элиссой. Она была женой жреца Акербаса (по-финикийски Ахерба) и в борьбе за власть со своим братом Пигмалионом потерпела поражение. Пигмалион убил ее мужа, захватил его богатства, и Дидона бежала из страны. Поскольку финикийцы уже проторили дорогу в Северную Африку, Дидона с помощью киприотов добралась до территории нынешнего Туниса.
Есть и другая версия, которую приводит в своей книге «Финикия и финикийцы» профессор археологии и куратор музея Американского университета в Бейруте Д. Барамки. Суть ее сводится к следующему. Матан, внук сидонского царя Итобаля, занял трон в 850 году до нашей эры. Он оставил после себя дочь Элиссу и сына Пигмалиона. Ряд видных горожан настаивал на том, чтобы Элисса вышла замуж за своего дядю Закарбаала, верховного жреца бога Мелькарта, покровителя Тира. Пигмалион убил Закарбаала, Элисса бежала на Кипр, а оттуда в Северную Африку.
Для нас, по-видимому, важен тот факт, что Дидона-Элисса, бежавшая из Финикии, прибыла в Северную Африку и купила холм Бирса у берберского царя Ярба. Хитрый бербер предложил «ей взять земли столько, сколько может покрыть одна бычья шкура». Элисса разрезала шкуру на тонкие полоски и окружила этой веревкой целый холм, своей изобретательностью повергнув в изумление туземного владыку. Римские авторы сообщают, что при закладке цитадели на Бирсе финикийцы обнаружили две головы — коня и быка, что предвещало новому городу большое богатство и военную мощь. Туземный владыка пожелал сделать Дидону своей женой. Чтобы не осложнять отношений с местным населением, она согласилась, но попросила развести большой костер, дабы очиститься перед вступлением в брак. Когда костер достаточно разгорелся, она бросилась в огонь и погибла.
Кстати, «вирса» — по-гречески «выделанная шкура», что, по-видимому, отражает указанный факт легендарной истории. Холм под тем же названием (Бирса) существует в тунисской столице и сегодня.
С 1923 года в районе Бирсы вели раскопки американские и французские археологи. Они обнаружили стену из крупных каменных блоков, а между восточной гаванью и холмом открыли храм Танит — богини-девы. В районе храма были найдены урны с пеплом, остатки захоронений детей и мелких животных. Можно предположить, что именно здесь приносились жертвы, в том числе и человеческие.
Карфаген со временем становится одним из крупнейших торгово-промышленных центров древнего мира. Другие финикийские города добровольно или под угрозой оружия принимают его покровительство. Если финикийцы создавали только колонии и жили относительно мирно с местным населением, то Карфаген уже пытается подчинить местные племена, которые назывались одним словом — ливийцы. Последние служили в армии Карфагена в качестве наемников, а иногда даже выступали против него.
К первой половине V века до нашей эры карфагенская держава включала западную часть Сицилии, южную оконечность Пиренейского полуострова, Балеарские острова, остров Сардиния и часть острова Корсика, а на материке — огромную территорию от Столпов Мелькарта (Гибралтарского пролива) до Филоновых алтарей (жертвенников) в центре залива Большой Сирт, где в 516 году до нашей эры была установлена граница между финикийской Триполитанией и греческой Киреной. Влияние эллинов, которые были конкурентами финикийцев, в Восточном Средиземноморье возрастало. Так, сидонцы официально считались эллинами и в этом качестве допускались к участию в общегреческих Немейских играх. Население Карфагена вобрало в себя финикийских поселенцев, ливийские племена, лиц от смешанных браков, а также прибывших из отдаленных владений иберов, сардов, эллинов и др. Древние римляне назвали пестрое население Карфагена пунийцами (лат. Puni или Poeni).
В Карфаген и в другие пунические города продолжало прибывать население и из далекой метрополии. Волна переселенцев была особенно большой, когда в Финикии появлялись новые завоеватели. В этой связи мореплавание оставалось предметом особых забот карфагенских правителей. Они не только бдительно охраняли свои периферийные владения, но и пытались основывать новые колонии. Все это требовало совершенствования конструкций судов и их оснастки. Водоизмещение карфагенских, а затем и римских судов определялось количеством амфор, которые они могут перевезти за один раз. Суда, вмещавшие до 300 амфор, считались небольшими, и их владельцы занимались лишь каботажным плаванием вдоль южного побережья Средиземного моря.
Мореходство начало развиваться у финикийцев в XV веке до нашей эры. Египетский фараон Тутмос III пытался привлечь их для переправы своего войска через море. Однако финикийцы с этим заданием не справились (в то время они пускались в большие путешествия только по острой необходимости), хотя и считались после заката морского владычества Крита лучшими моряками.
