…Проезжаем город Налут, спускаемся с отрогов гор и берем прямо на запад, к Гадамесу. Наш путь лежит вдоль вади. В период больших дождей вади и их окрестности наполняются водой и приносят большие разрушения постройкам, не рассчитанным на такие атмосферные осадки. В начале марта 1988 года наши газеты сообщили о большом наводнении в алжирской Сахаре. Стихийное бедствие обрушилось на южные районы страны. Сахарский город Таманрассет и его предместья оказались буквально затопленными водой в результате сильного ливня, не утихавшего почти 30 часов подряд. В городе частично было парализовано движение автотранспорта. Два человека погибли, многие получили ранения, а более 300 семей были эвакуированы из домов, оказавшихся под угрозой затопления. Ибрагим аль-Куни написал сильный по своему психологическому накалу рассказ «Внеочередная молитва» о молодом туареге Дамуми, ценой своей жизни спасшем девушку Тамину от неожиданного и потому особенно страшного наводнения. Вади Джирджир, Зузам, Шаршуф и другие вади, находящиеся в том районе Сахары, где мы путешествуем, служат караванными тропами, а редкие деревья, растущие здесь, дают приют караванщикам и скудный корм утомленным верблюдам.
Дорога заметно идет вниз. Ведь Налут расположен на высоте 700 метров над уровнем моря, а поселок Синаван, куда мы съезжаем, имеет отметку 31 метр. Вокруг раскинулась плоская, усыпанная щебенкой и цветной галькой пустыня, которая у арабов называется «хамада», а у туарегов — «тасили». Мы как раз находимся в западной части Красной пустыни (Хамада хамра) и сейчас забираем все круче к западу, к Гадамесу.
Сахара по праву носит название Великой пустыни, и уважение, которое она внушает коренным жителям, вполне оправданно. Площадь ее чуть меньше площади Европы, и на таком огромном пространстве Сахара, естественно, не может быть однообразной. Кроме щебнистого плато (хамада), которое вместе со скалами занимает половину площади Великой пустыни, Сахару составляют: «серир» — пространства, усыпанные оказанной галькой и песком; «себка», или «шебка», — сильно расчлененная местность с засоленными глинистыми отложениями, во время дождя превращающаяся в топкие болота; «эрг» — большие площади, покрытые песчаными дюнами. В Аравии дюны передвигаются на 30–80 метров в год. В Сахаре таких резвых дюн нет. Более того, ученые полагают, что большие дюны в ядре своем сложены твердыми породами и образованы, как и вади, в более влажный геологический период.
Мне опять захотелось сослаться на Ибрагима аль-Куни, который вложил в уста одного из своих героев, караванщика Амуда, рассуждения о Сахаре — этой огромной сцене, на которой разворачивается действие почти всех его рассказов, собранных в книге «Глоток крови», вышедшей в Москве в начале
Эта цитата взята из новеллы «Дорога на Орес». В образе Амуда автор вывел своего отца. Орес — горная гряда в Алжире, где в период освободительной войны против французских колонизаторов находились базы алжирских повстанцев, куда через ливийскую Сахару караванными тропами переправляли оружие. Мне бросились в глаза не только философские реминисценции о Сахаре и ее щедром сердце, но и четкие географические описания Великой пустыни.
Особенно тронула меня своей искренностью короткая новелла «Куда ты, бедуин?». В ней говорится о кочевнике Абдалле, которого голод — пять лет в Сахаре не было дождей — выгнал из пустыни и заставил прибиться к столице Триполи. В представлении этого бедуина Сахара — живой организм. И снова автор повторяет ту же мысль: она не только мстит за обиды и оскорбления, но и жалует, поощряет за доброе к себе отношение. «Это она, Сахара, посылает дождь и заставляет цвести терпентиновое дерево, изрыгает из своего чрева газелей, кроликов, антилоп, а может и бурю наслать или таким огнем испепеляющим жечь, от которого нет спасения. Но самая жестокая ее кара — это когда Сахара на воду скупится»[21].
