На самом деле Немой помнил этих девушек с куда более давних пор, чем до их «знакомства» лицом к лицу. Он быстро узнал Биби, которая не могла дотащить сумку с украденными деньгами, когда они с ней встретились в Подвалах. Немой тогда молча взял у нее эту сумку и кивком дал понять, что пойдет за ней. И пока она вела его к Маклоу, на которого тоже работала, он прокручивал в голове воспоминание о двух милых девушках, которые зашли в пустой трамвайный вагон посреди ночи.
Немой недолго бродил по площадке, слушая разговоры, а после все же отправился к выходу из Подвалов, что находился ближе всего к дому Парксов.
***
Интересно, кому пришло в голову вырезать целое семейство и даже двух их собак? На самом деле Немого это мало беспокоило, но порой у него просыпалось любопытство в отношении тех, кого он убивает. Ведь порой это были не только разъяренные мужья, которые мстили изменившим им женам, порой в городе G плелись действительно интересные интриги. Жаль только, полиция о них не знала. Их мало волновало то, что происходило между людьми, а вот посредников вроде наемных убийц они как раз и пытались поймать.
Дом Парксов находился на окраине города. Это был небольшой домик в два этажа, такой же и мало отличающийся в плане архитектуры от других строений в радиусе тридцати-сорока километров. Отчасти Немой даже расстроился, ведь задание было через чур простым для него. Никакой интриги, всего пара выстрелов и никакой изощренности от него не требовалось. Заказчик по словам мистера Маклоу потребовал, чтобы все было быстро и четко и никому из соседей не пришлось искать кусочки тел Парксов по всему их заднему двору. Потребовал, значит потребовал.
Немой присел перед дверью, едва касаясь коленом крыльца, и извлек из одного из внутренних карманов отмычку. Немного возни с замком и раздался тихий щелчок, который свидетельствовал о том, что дверь можно было беспрепятственно отворить. Немой осторожно зашел в дом, стараясь ступать как можно тише, чтобы ни одна досочка дорогого паркета под его весом не посмела скрипнуть, и так же тихо закрыл дверь. Лишний шум здесь был не нужен. Все-таки музыка, которую представляла из себя эта зловещая тишина, была прекрасна без посторонних инструментов и нот.
Немой застыл, увидев огромного мохнатого пса, который лежал у входа в гостиную и мирно спал. Ну, по крайней мере до того момента пока не учуял постороннего человека в доме. Нос мохнатого чуть дернулся, улавливая новый запах. Но, увы, барбос не успел и проснуться толком, как ему уже прострелили голову. Послышался негромкий хлопок от выстрела, но не более. Глушитель был отличным изобретением, как казалось Немому, а потому он часто пользовался им на заданиях, когда действовать нужно было особенно тихо.
Со второй псиной пришлось чуть тяжелее. Маленький шпиц почти успел поднять тревогу и даже тихо тявкнуть, но его постигла та же участь, что и большого пса.
Без своей маски Немой всегда боялся собак. Он боялся их ужасных клыков, укусов этих тварей, но сейчас его страшило нечто посерьезнее – услышали ли спящие на втором этаже хозяева то, что их маленький питомец успел гавкнуть перед тем, как попрощаться с жизнью? Или что если они услышали выстрелы? При выполнении такой работы, когда клиентов было несколько и все они находились в разных помещениях, всегда было трудно знать наверняка, кто мог заметить убийцу, а кто не придал шуму никакого значения. Немой хоть и был призраком для жителей города G, но ходить или видеть сквозь стены он не умел.
Немой на пару секунд остановился рядом с трупом маленькой собачки и прислушался. В доме было тихо. При том до такой степени, что Немому показалось, будто он слышит помимо тиканья часов еще и дыхание спящих людей сверху. Это значило, что никто не проснулся и Немой мог спокойно продолжить играть свою роль, сценарий к которой писала сама Смерть. Но смерть всегда граничила с жизнью и, даже совершая контрольный выстрел, Немой не смел забывать об этом. Кто мог знать, вдруг он действительно убивал того, кто, оставшись в живых, мог бы стать еще более страшным и опасным преступником и головорезом, чем он сам?
Немой осторожно перешагнул трупик собачки и пошел к лестнице. На втором этаже его ждала картина, которая мало чем отличалась от того, что он видел на первой: красные ковровые дорожки, белоснежные обои и двери. Подобный интерьер был модным у людей среднего звена, но бедняк мог бы только мечтать о чем-то подобном.
