Его предостережение не было принято во внимание. Она пустилась к двери бегом. Когда она подбежала к Убежищу, пахучий летний ветер уже замер. Внутри часовни было темно, но она смогла разглядеть стоящую на мозаике одинокую фигуру. Человек двинулся к ней неровной походкой, судорожно дыша. Когда между ними было не более двух ярдов, отблеск костра осветил его. Это был Оскар Годольфин. Он зажимал рукой разбитый в кровь нос.
- Этот ублюдок, - сказал он.
- Где он?
- Мертв, - сказал он просто. - Я должен был сделать это, Юдит. Он совсем чокнулся. Одному Богу известно, что он мог сказать или сделать...
Он протянул ей руку.
- Ты не поможешь мне? Он чуть не сломал мне нос.
- Я помогу ему, - ревниво сказал Дауд. Он шагнул вперед мимо Юдит и достал из кармана носовой платок, чтобы приложить его к носу Оскара. Платок был отвергнут.
- Выживу, - сказал Оскар. - Давайте просто пойдем домой. - Они вышли из часовни, и Оскар уставился на костер.
- Пустынники, - объяснил Дауд.
Оскар бросил взгляд на Юдит.
- Он развел погребальный костер у вас на глазах? - сказал он. - Мне очень жаль. - Он оглянулся на Дауда с выражением скорби на лице. - Так нельзя обращаться с леди, - сказал он. - В будущем мы должны постараться исправиться.
- Что вы имеете в виду?
- Она будет жить с нами. Так ведь, Юдит?
Колебания ее продолжались постыдно короткий срок. Потом она сказала:
- Да, я буду жить с вами.
Удовлетворенный этим ответом, он подошел, чтобы посмотреть на погребальный костер.
- Вернись сюда завтра, - донесся до Юдит его голос, обращенный к Дауду. - Развей пепел и похорони кости. У меня есть маленький молитвенник - подарок Греховодника. Мы отыщем там что-нибудь подобающее.
Пока он говорил, она уставилась в сумрак часовни, пытаясь вообразить предпринятое оттуда путешествие и город на другом конце пути, из которого дул такой заманчивый ветер. Когда-нибудь она окажется там. В поисках пути туда она потеряла мужа, но с ее теперешней точки зрения эта потеря выглядела ничтожной. Теперь она стала чувствовать по-иному, и произошло это, когда она увидела Оскара Годольфина. Она еще не знала, что этот человек будет значить для нее, но, возможно, ей удастся убедить его взять ее с собой, в скором времени.
Как ни стремилась Юдит вообразить себе те тайны, которые скрывались по ту сторону Пятого Доминиона, ее воображение, несмотря на всю свою лихорадочную работу, так и не смогло воссоздать реальность этого путешествия. Вдохновленная несколькими подсказками Дауда, она представляла себе Ин Ово чем-то вроде безлюдной местности, где пустынники плавали, словно утопленники, в глубоких рвах, а твари, никогда не видевшие солнца, ползли по направлению к ней, и путь им освещало их собственное тошнотворное сияние. Но обитатели Ин Ово оставляли далеко позади странности обитателей морского дна. Они обладали формами и аппетитами, не описанными ни в одной книге. Гнев и разочарование копились в них в течение долгих столетий.
И то, что ожидало ее за пределами тюрьмы, также сильно отличалось от того, что рисовало ей воображение. Если бы она отправилась в путешествие на Изорддеррекском Экспрессе, она оказалась бы не посреди солнечного города, а в сыром подвале, в котором тайно хранились амулеты и окаменелости торговца Греховодника. Для того, чтобы попасть на открытый воздух, ей пришлось бы подняться по лестнице и пройти через дом. Когда она оказалась бы на улице, то по крайней мере некоторые из ее ожиданий были бы удовлетворены. Воздух там Действительно был теплым и ароматным, а небо - ясным. Но в небесах сияло не солнце, а Комета, несущая свое великолепие сквозь просторы Второго Доминиона.
И если бы, посмотрев на него несколько секунд, она опустила бы глаза вниз, на мостовую, то она увидела бы, как мерцает ее отражение в луже крови. Именно на этом месте нашла свое завершение ссора Оскара и Чарли, и именно там было оставлено тело брата, потерпевшего поражение.
Оно оставалось там недолго. Новости о человеке в иноземном платье, сброшенном в водосточную канаву, вскоре распространились по городу, и не успела последняя кровь вытечь из его тела, как за ним пришли три человека, которых никогда раньше не видели в этом Кеспарате. Судя по их татуировкам, это были Дертеры, и если бы Юдит стояла на крыльце Греховодника и наблюдала бы за этой сценой, то она была бы тронута, увидев, с каким почтением они обращались со своей похищенной ношей. С какой нежностью смотрели они на покрытое синяками безвольно обвисшее лицо. Как один из них плакал. И также ей могло броситься в глаза (хотя в суматохе улицы эта деталь вполне могла ускользнуть от ее взгляда), что хотя поверженный человек (и лежал совершенно неподвижно на носилках, которые незнакомцы сделали из своих собственных рук, - глаза его) были закрыты, а руки свисали вдоль тела до тех пор, пока их не подняли и не скрестили у него на груди, - вышеупомянутая грудь не была полностью неподвижна.
