- Ты сладкоежка.
- Ааа, ты заметил. Я бы убил кого угодно за тарелку профитролей, плавающих в шоколадном соусе. - Он рассмеялся. - Ты только послушай меня. Перед нами простираются красоты Джокалайлау, а я мечтаю о профитролях. - И вновь приняв смертельно серьезный вид:
- В Изорддеррексе у них есть шоколад?
- Думаю, что уже появился. Но мой народ питается простой пищей, так что у меня никогда не было пристрастия к сладкому. Вот рыба, с другой стороны...
- Рыба? - переспросил Миляга. - Я не особый любитель рыбы.
- Ты станешь им в Изорддеррексе. Там у гавани есть такие рестораны... - Мистиф расплылся в улыбке. - Ну вот, теперь я и сам заговорил вроде тебя. Нам обоим здорово надоело это мясо доки.
- Продолжай, - сказал Миляга. - Я хочу посмотреть, как у тебя изо рта слюнки потекут.
- Так вот, там у гавани есть рестораны, в которых рыба такая свежая, что она еще трепещет, когда ее доставляют на кухню.
- Ты считаешь, это хорошо?
- В мире нет ничего вкуснее свежей рыбы, - сказал Пай. - Если улов хороший, то у тебя будет выбор из сорока, а может быть, и пятидесяти блюд. От крошечных джеп до сквеффа размером с меня и даже больше.
- Там есть какие-нибудь знакомые сорта?
- Несколько видов. Но к чему совершать такое путешествие ради жареной трески, если у тебя будет возможность попробовать сквеффа? Или нет, есть еще одно блюдо, которое я тебе закажу. Это рыбка под названием угичи. Она почти такая же крошечная, как джепа, и живет в желудке другой рыбы.
- Самоубийственный трюк.
- Подожди, это еще не все. Эту вторую рыбу частенько пожирает один хрюндель по имени колиацик. С виду он страшен, как смертный грех, но мясо просто тает во рту. Так что, если повезет, тебе зажарят на вертеле сразу всех троих, прямо так, как их поймали...
- Одну внутри другой?
- С головой и хвостом, всю честную компанию.
- Это просто отвратительно.
- А если уж тебе совсем повезет...
- Пай...
- ... угичи окажется самкой, и ты обнаружишь, когда разрежешь все три слоя...
- ... полный живот икры.
- Угадал. Разве это звучит не соблазнительно?
- Я бы все-таки предпочел шоколадный мусс и мороженое.
- Почему же ты тогда до сих пор не растолстел?
- Ванесса частенько говорила, что у меня вкусовые рецепторы ребенка, либидо подростка и... ну, остальное ты можешь угадать сам. Короче, весь жир у меня выходит вместе с потом, когда я занимаюсь любовью. Во всяком случае, так было в прошлом.
Они подошли уже довольно близко к леднику, и их разговор о рыбе и шоколаде смолк, уступив место мрачному молчанию, когда стало понятно, что это за черные точки вмерзли в лед. Это были человеческие трупы, дюжина или даже больше. Вокруг них во льду виднелись разные предметы: кусочки голубого камня, огромные чаши из кованого металла, обрывки одежд, пятна крови на которых до сих пор не утратили яркости. Миляга заполз на верхушку ледника и стал медленно съезжать оттуда, пока трупы не оказались прямо против него. Некоторые были захоронены слишком глубоко, чтобы их можно было рассмотреть, но те, что находились близко к поверхности - с отчаянно запрокинутыми лицами, с руками, вскинутыми в мольбе, - были видны даже слишком хорошо. Все они были женщинами: самая младшая из них была почти ребенком, самая старшая - голой каргой с несколькими грудями, которая умерла с открытыми глазами, сохранив свой взгляд на тысячелетия. Какая-то резня произошла здесь или там, на горе, а оставшиеся вещественные доказательства были сброшены в реку, когда вода в ней еще текла. Потом, судя по всему, она замерзла, сковав жертв и их имущество.
- Кто эти люди? - опросил Миляга. - У тебя есть какие-нибудь догадки? - Хотя они и были мертвы, прошедшее время не подходило к столь хорошо сохранившимся трупам.
- Когда Незримый проходил по Доминионам, Он уничтожил все культы, которые показались Ему недостойными. Большинство из них было посвящено Богиням. Их оракулами и приверженцами были женщины.
- Так ты думаешь, это дело рук Хапексамендиоса?
- Если и не Его Самого, то Его агентов, Его Праведных Воинов. Хотя, если припомнить, он ведь проходил здесь в одиночку, так что, может быть, он сделал это сам.
- Раз так, то кто бы он ни был, - сказал Миляга, глядя на вмерзшего в лед ребенка, - Он - убийца. Ничуть не лучше, чем ты или я.
- Я бы не стал говорить об этом так громко, - посоветовал Пай.
- Почему? Его же здесь нет?
- Если это действительно Его рук дело, тогда Он мог оставить здесь духов охранять это место.
Миляга огляделся. Более чистый воздух и представить себе было трудно. Ни на вершинах, ни на сверкающих внизу снежных полях не было ни малейшего признака движения. - Если они и здесь, то мне их не видно, - сказал он.
- Те, которых не видно, и есть самые опасные, - ответил Пай. Ну что, вернемся к костру?
