- Но мы каким-то образом пропустили перевал. Склон становится круче. Хрен его знает, где мы, Миляга.
- В беде - вот где, и мы слишком устали, чтобы придумать, как нам из нее выпутаться. Нам надо отдохнуть.
- Где?
- Здесь, - сказал Миляга. - Этот буран не может длиться вечно. Запасы снега на небе ограничены, и в большинстве своем они уже израсходованы, правильно? Правильно, я тебя спрашиваю? Так что нам надо только продержаться до того момента, как буря кончится, и тогда мы увидим, где мы находимся...
- А если это будет ночь? Мы замерзнем, друг мой.
- Ты можешь предложить какой-то другой выход? - сказал Миляга. - Если мы двинемся дальше, мы загубим зверя, а возможно, и самих себя. Мы запросто можем провалиться в ущелье, не заметив его. Но если мы останемся здесь... вместе... то, может быть, у нас и будет шанс.
- Я был уверен, что знаю, в каком направлении нам надо идти.
- Может быть, так оно и было. Может быть, когда буря кончится, мы увидим, что мы уже на другой стороне горы. - Миляга положил руки Паю на плечи и обвил его за шею. - У нас нет выбора, - сказал он медленно.
Пай кивнул, и они постарались устроиться как можно теплее под сомнительным прикрытием доки. Животное пока еще дышало, но Миляга сомневался, что это надолго. Он попытался отогнать от себя мысль о том, что произойдет, если оно умрет, а шторм так и не стихнет, но есть ли смысл в том, чтобы откладывать такие планы до самого последнего момента? Если смерть неизбежна, то не лучше ли ему и Паю встретить ее вместе - вскрыть вены и истечь кровью, вместо того чтобы медленно замерзать, притворяясь до самого конца, что спасение возможно? Он уже собрался высказать это предложение вслух, опасаясь, что скоро ему недостанет сил и сосредоточенности для того, чтобы свершить задуманное, но когда он повернулся к мистифу, его ушей достигла какая-то вибрация. Это было не завывание ветра, это был чей-то голос, пробившийся сквозь бурю, и этот голос велел ему встать. Ветер опрокинул бы его, если бы Пай не встал вместе с ним, и его глаза не заметили бы затерянных среди сугробов фигуры, если бы мистиф не схватил его за руку и, придвинувшись поближе к Миляге, не сказал:
- Как, черт возьми, они сумели выбраться?
Женщины стояли в сотне ярдов от них. Ноги их касались снега, но не оставляли на нем следов. Тела их были закутаны в одежды, которые были вместе с ними во льду, и ветер раздувал их, словно паруса. Некоторые из них держали в руках сокровища, отобранные назад у ледника. Осколки храма, ковчега и алтаря. Одна из них, маленькая девочка, чей труп произвел на Милягу такое сильное впечатление, держала в руках голову Богини, вырезанную из голубого камня. Голове был нанесен варварский ущерб. Щеки ее были все в трещинах, часть носа и глаза были отбиты. Но она находила свет в окружающей тьме и излучала безмятежное сияние.
- Чего они хотят? - спросил Миляга.
- Может быть, тебя? - осмелился предположить Пай.
Ближайшая к ним женщина, чьи длинные волосы под действием ветра взмывали в воздух на высоту в половину ее роста, поманила их.
- Я думаю, что они хотят нас обоих, - сказал Миляга.
- Похоже на то, - сказал Пай, но не пошевелил и пальцем.
- Так чего же мы ждем?
- Я думал, они мертвые.
- Может быть, так оно и есть.
- Стало быть, мы пойдем по пути, который указывают нам призраки? Не уверен, что это благоразумно.
- Они пришли, чтобы спасти нас, Пай, - сказал Миляга.
Поманив их, женщина начала медленно поворачиваться на цыпочках, словно заводная Мадонна, когда-то подаренная Миляге Клемом и издававшая во время вращения мелодию Ave Maria.
- Мы упустим их, если не поторопимся. Что с тобой, Пай? Ты ведь разговаривал раньше с духами?
- Но не с такими, - сказал Пай. - Эти Богини были не похожи на всепрощающих матерей. А их ритуалы - это тебе не сладенький сироп. Некоторые из них были очень жестокими. Они приносили в жертву людей.
- Ты думаешь, мы для этого им нужны?
- Вполне возможно.
- Ну что ж, давай прикинем, что перевесит - эта возможность или абсолютно верная смерть от холода на этом самом месте, - сказал Миляга.
- Тебе решать.
- Нет, это решение мы примем вместе. У тебя - пятьдесят процентов голосов и пятьдесят процентов ответственности.
- Что ты собираешься сделать?
- Ну вот, ты опять. Немедленно решай сам за себя.
Пай посмотрел на уходящих женщин, чьи силуэты уже почти исчезли за снежной пеленой. Потом на Милягу. Потом на доки. Потом снова на Милягу.
- Я слышал, что они выедают у мужчин яйца, - сказал он наконец.
- И только-то? Так о чем же тебе беспокоиться?
- Ладно, - проворчал мистиф. - Я голосую за то, чтобы идти за ними.
- Тогда принято единогласно.
Пай принялся поднимать доки на ноги. Животное не желало двигаться, но мистиф в критических ситуациях отличался редкой способностью к угрозам и принялся поносить доки на чем свет стоит.
- Быстрее, а то мы потеряем их! - сказал Миляга.
