Он уже начал было наливать вторую рюмку, но после этих слов прервался и посмотрел на нее. - Проницательное замечание, - сказал он. - Не хочешь ли еще коньяка? - Она протянула ему рюмку, и он наполнил ее до краев. - Я согласен с тобой, - сказал он. - Дауд - очень опасное существо, по целому ряду причин.
- А ты не можешь от него избавиться?
- Боюсь, он слишком много знает. У меня на службе он будет менее опасен, чем если я уволю его.
- Он как-то связан с этими убийствами? Как раз сегодня я видела новости...
Он отмахнулся от ее вопроса.
- Тебе не нужно ничего об этом знать, моя дорогая, - сказал он.
- Но если тебе угрожает опасность...
- Да не угрожает мне никакая опасность. Уж за это-то ты можешь быть спокойна.
- Так ты знаешь все, что с этим связано?
- Да, - сказал он с тяжелым вздохом. - Я знаю кое-что. Знает об этом и Дауд. Собственно говоря, он знает об этой ситуации больше, чем мы с тобой вместе взятые.
Это удивило ее. Интересно, знает ли Дауд о пленнице за стеной, или этот секрет принадлежит ей одной? Если это так, то, пожалуй, будет благоразумнее не делиться ни с кем. Когда у стольких участников этой игры есть информация, которой нет у нее, делиться чем-нибудь - пусть даже с Оскаром - означает ослаблять свою позицию, а может быть, даже подвергать опасности свою жизнь. Какая-то часть ее природы, невосприимчивая к соблазнам роскоши и не испытывающая потребности в любви, осталась в темнице вместе с той женщиной, которую она разбудила. Пусть она будет там, в темноте и безопасности. Все остальное, известное ей, она расскажет.
- Ты не один пересекаешь границу между Доминионами, - сказала она. - Мой друг туда отправился.
- Серьезно? - сказал он. - Кто?
- Его зовут Миляга. Собственно говоря, его настоящее имя - Захария. Чарли знал его немножко.
- Чарли... - Оскар покачал головой, - бедняга Чарли. - Потом он сказал:
- Расскажи мне о Миляге.
- Это долгая история, - сказала она. - Когда я оставила Чарли, он решил мне отомстить и нанял кого-то, чтобы убить меня...
Она рассказала Оскару о нью-йоркском покушении и вмешательстве Миляги, потом - о событиях новогодней ночи. Пока она говорила, у нее сложилось отчетливое впечатление, что по крайней мере некоторая часть ее истории была уже известна ему. Это подозрение подтвердилось, когда она закончила описывать, как Миляга покинул этот Доминион.
- Мистиф взял его с собой? - сказал он. - Господи, да это же огромный риск...
- Что такое мистиф? - спросила она.
- Очень редкое существо. Он рождается у племени Эвретемеков раз в поколение. Они пользуются репутацией потрясающих любовников. Насколько я понимаю, их сексуальная принадлежность зависит только от желания партнера.
- Очень похоже на Милягины представления о Рае.
- До тех пор, пока ты знаешь, чего ты хочешь, - сказал Оскар. - А иначе, позволю себе заметить, это может привести к определенным недоразумениям.
Она рассмеялась.
- Уж он-то знает, чего хочет, поверь мне.
- Ты говоришь по опыту?
- По горькому опыту.
- Общаясь с мистифом, он вполне мог, так сказать, откусить больше, чем он в состоянии прожевать. У моего друга в Изорддеррексе, Греховодника, одно время была любовница, которая содержала бордель. У нее было шикарнейшее заведение в Паташоке, и мы с ней прекрасно ладили. Она постоянно предлагала мне стать торговцем живым товаром и привозить ей девочек из Пятого Доминиона, чтобы она могла открыть новое дело в Изорддеррексе. Она утверждала, что мы заработаем целое состояние. Разумеется, ничего конкретного мы так и не предприняли. Но мы оба любили говорить на венерические темы - почему-то люди, когда слышат это слово, всегда думают о болезнях, а не о Венере... - Он замолчал, словно утратив нить истории, а потом вновь заговорил:
- Но как бы то ни было, однажды она рассказала мне, как в ее борделе одно время работал мистиф, что причинило ей кучу хлопот. Ей чуть было не пришлось закрыть свое заведение из-за дурной славы. Ты, наверное, думаешь, что из такого существа получилась бы идеальная шлюха? Но на самом деле очень многие клиенты не хотят видеть, как их желания обретают плоть. - Рассказывая все это, он не отрывал от нее глаз, и улыбка играла у него на губах. - Не могу понять, почему.
- Может быть, они боялись быть теми, кто они есть на самом деле.
- Я так полагаю, ты считаешь это глупым.
- Разумеется. Ты есть, кто ты есть, и никто иной.
- Трудно, наверное, жить в соответствии с такой философией.
- Не труднее, чем пытаться убежать.
- Ну, не знаю. Лично я в последнее время много думал о бегстве. О том, чтобы исчезнуть навсегда.
- Действительно? - спросила она, пытаясь скрыть признаки волнения. - Но почему?
- Слишком много птиц уселось на насесте!
- Но ведь ты остаешься?
- Мной владеют колебания. Англия весной так обворожительна. А летом мне будет не хватать крикета.
- Но ведь в крикет играют повсюду, разве нет?
- Нет, в Изорддеррексе не играют.
- Ты хочешь отправиться туда навсегда?
- Почему бы и нет? Никто не найдет меня, потому что никто никогда даже не узнает, куда я делся.
- Я буду знать.
