- Ну разве они не замечательные создания? - сказал он. - У меня у самого была парочка. Они никогда не нравятся с первого раза; к ним надо привыкнуть. Но когда это произойдет, расстаться с ними уже невозможно. Одного же я его не видел.
- А Юдит.
- Ах, - вздохнул он, - Юдит. Я полагаю, ты имеешь в виду леди Годольфина? У нее не было много имен, так ведь? И запомни, это относится ко всем нам. Как тебя зовут в наши дни?
- Я уже сказал тебе, Джон Фьюри Захария. Или Миляга.
- У меня есть несколько друзей, которые называют меня Сартори. Мне хотелось бы иметь тебя в их числе. Или ты хочешь вернуть себе это имя?
- Миляга меня вполне устраивает. Так мы разговаривали насчет Юдит. Этим утром я видел ее внизу у гавани.
- А Христа ты там случайно не видел?
- Ты о чем?
- Она вернулась сюда и заявила, что видела Скорбящего. В нее вселился страх Божий. Чокнутая сука. - Он вздохнул. - Грустно, очень грустно было видеть ее в таком состоянии. Я было подумал сначала, что она просто переела криучи, но нет. Она окончательно сошла с ума. Он просто вытек у нее через уши.
- Ты о ком говоришь? - спросил Миляга, заподозрив, что кто-то из них утратил нить разговора.
- О Кезуар, моей жене. Она пришла вместе со мной из Пятого Доминиона.
- А я говорил о Юдит.
- И я тоже.
- Ты хочешь сказать...
- ... что они обе - Юдит. Одну из них ты сделал сам. Ради Бога, неужели ты и об этом забыл?
- Да. Да, забыл.
- Конечно, она была красивой, но она не стоила того, чтобы из-за нее потерять всю Имаджику. Это было твоей большой ошибкой. Тебе надо было использовать руки, а не свой член. Тогда я никогда бы не родился, и Бог бы спокойно сидел у себя на небесах, а ты стал бы Папой Сартори. Ха! Уж не за этим ли ты вернулся? Чтобы стать Папой? Слишком поздно, брат. К утру Изорддеррекс превратиться в груду дымящегося пепла. Это моя последняя ночь здесь. Я отправляюсь в Пятый Доминион, и там я создам новую империю.
- Зачем?
- Ты что, не помнишь ту песенку, которую они всегда распевали под окнами? Мы не из обычного теста.
- Разве тебе недостаточно того, что ты уже достиг?
- И это ты мне говоришь! Все, что у меня в сердце, взято из твоего. И не рассказывай мне, что ты не мечтал о власти. Ты был величайшим Маэстро во всей Европе. Никто не смел прикоснуться к тебе. Все это не могло исчезнуть за одну ночь.
Впервые за все время их диалога он двинулся навстречу Миляге и положил руку ему на плечо.
- Я думаю, ты должен увидеть Ось, брат Миляга, - сказал он. - Это напомнит тебе о том, что такое ощущение власти. Ты уже пришел в себя?
- Вполне.
- Тогда пошли,
Он повел Милягу обратно в коридор и вверх по винтовой лестнице, мимо которой Миляга прошел несколько минут назад. Теперь же он стал подниматься по ней, ступая вслед за Сартори по изгибающимся ступенькам, ведущим к двери без ручки.
- Единственные глаза, которые видели Ось с того момента, как Башня была построена, - мои, - сказал он. - И это сделало ее чувствительной к чужому взгляду.
- Мои глаза - твои, - напомнил ему Миляга.
- Она почувствует разницу, - ответил Сартори. - Она захочет... прозондировать тебя, войти внутрь. - От Миляги не ускользнул сексуальный подтекст последней фразы. - Просто расслабься и думай об Англии, - сказал он. - Это быстро кончится.
С этими словами он облизал свой большой палец и поднес его к четырехугольнику свинцово-серого камня в центре двери, начертив на нем какой-то знак. Дверь ответила на этот сигнал. Запоры со скрежетом пришли в движение.
- Оказывается, слюна тоже? - сказал Миляга. - Я думал, сила только в дыхании.
- Ты можешь использовать пневму? - сказал Сартори. - Тогда и я должен обладать этой способностью. Но почему-то у меня никак не получается. Ты научишь меня, а я... в обмен я напомню тебе несколько заклинаний.
- Я сам не понимаю, как она действует
- Тогда мы будем учиться вместе, - сказал Сартори в ответ. - Основные принципы очень просты: материя и сознание, сознание и материя. Одно преобразует другое. Может быть, именно это мы и собираемся сделать. Преобразить друг друга.
Сартори толкнул дверь рукой, и она открылась. При толщине по крайней мере дюймов шесть она двигалась совершенно бесшумно. Протянув руку, Сартори пригласил Милягу войти.
- Говорят, что Хапексамендиос установил Ось в центре Имаджика, чтобы оттуда по всем Доминионам растеклась его оплодотворяющая сила. - Автарх понизил голос, словно для того, чтобы сгладить свою неучтивость. - Иными словами, - сказал он, - это фаллос Незримого.
