- Ааа, - он улыбнулся. - Тогда позволь тебе напомнить, для чего мужчина женится. Чтобы обрести целостность в своем союзе с женщиной.
- Может быть, кто-то другой, но не я, - сказал Миляга.
- Разве мистиф для тебя не был женщиной?
- Иногда...
- А в другое время?
- Ни мужчиной, ни женщиной. Блаженством.
Афанасий, похоже, был крайне обескуражен.
- Это кажется мне нечестивым, - сказал он.
Миляга никогда не рассматривал свою связь с мистифом с точки зрения религиозной морали, да и сейчас не собирался взваливать на себя ношу подобных сомнений. Пай был его учителем, его другом и его возлюбленным, а кроме того был беззаветно предан Примирению с самого начала. Миляга не мог поверить, что его Отец допустил бы подобный союз, не будь он святым и благословенным.
- По-моему, лучше нам оставить эту тему, - сказал он Афанасию. - А иначе мы опять вцепимся друг другу в глотки, чего лично мне крайне не хотелось бы.
- Мне тоже, - ответил Афанасий. - Больше не будем это обсуждать. Скажи, куда ты отправишься дальше?
- К Просвету.
- А кто из членов Синода будет там?
- Чика Джекин.
- Ага, так ты выбрал его?
- Ты его знаешь?
- Не очень хорошо. Мне было известно, что он пришел к Просвету гораздо раньше меня. Собственно говоря, вряд ли вообще кто-нибудь знает, сколько лет он там провел. Странный он человек.
- Если бы это было основанием для вывода о профнепригодности, - заметил Миляга, - тогда мы бы оба остались без работы.
- Согласен, что ж.
После этого Миляга высказал Афанасию все свои наилучшие пожелания, и они расстались - с учтивостью, если не с симпатией. Миляга подумал о пустыне за пределами Изорддеррекса, и Эвретемекская кухня скрылась из виду, через несколько секунд уступив место огромной стене Просвета, возвышавшейся из тумана, в котором он надеялся отыскать последнего члена Синода.
По дороге потоки продолжали сливаться друг с другом, и вскоре женщины шли уже по берегу настоящей реки, которая была слишком широкой, чтобы перепрыгнуть через нее, и слишком бурной, чтобы перейти ее вброд. Никакие берега, кроме сточных канав, не сдерживали эти воды, но та же сила, что влекла их к вершине холма, не давала им растечься в разные стороны. Река взбиралась вверх, словно животное, чья шкура постоянно росла, чтобы дать приют силе, которая вливалась в нее с каждым новым притоком. К настоящему моменту цель ее не вызывала никаких сомнений. На вершине холма было расположено только одно здание - дворец Автарха, и если только бездна не собиралась разверзнуться посреди улицы и поглотить эти вода, они неизбежно должны были привести их к воротам крепости.
У Юдит были разные воспоминания о дворце. Некоторые, подобно видению Башни Оси и расположенной под нею комнаты, в которую стекали подслушанные молитвы, внушали тревогу и страх. Другие же были исполнены нежной эротики: она дремала в постели Кезуар под пение Конкуписцентии, а любовник, который показался ей слишком совершенным, чтобы быть реальным, покрывал поцелуями ее тело. Конечно, его уже нет там, но она вернется в построенный им лабиринт, ныне обращенный на службу совсем другим силам, неся с собой не только его запах (от тебя воняет соитием, - сказала Целестина), но и плод их любви. Ее надежды на откровения Целестины, без сомнения, были разбиты именно из-за этого. Даже после отповеди Тэя и увещеваний Клема эта женщина все равно продолжала обращаться с ней, как с парией. А если она, лишь раз соприкоснувшаяся с божеством, учуяла Сартори в запахе ее кожи, то Тишалулле наверняка не только почувствует тот же запах, но и догадается о ребенке. В ответ на возможные вопросы и обвинения Юдит решила говорить только правду. У нее были свои причины для каждого ее поступка, и она не собирается подыскивать для них фальшивые оправдания. К алтарю Богинь она приблизится не только со смирением, но и с чувством собственного достоинства.
Вдали показались ворота. Белый, ревущий поток устремлялся в их направлении. То ли его натиск, то ли недавнее революционное насилие снесли обе створки с петель, и вода исступленно рвалась в проем.
- Как мы попадем внутрь? - закричала Хои-Поллои, голос которой был едва слышен за ревом потока.
- Здесь не так глубоко, - крикнула в ответ Юдит. - Мы сможем перейти вброд, если пойдем вместе. Давай, берись за мою руку.
