– Я знала! Знала, что он тебя не убил! – беспрестанно бормотала наместница, пока я обнимала её в ответ. – А я ему говорила!
Наён разомкнула объятия, чтобы взглянуть на меня.
– Кому? – уточнила я.
– Ему! – Наён укоризненно ткнула пальцем в сторону Калида. – Знаешь, что он сделал?! Нажал мне что-то на шее, и я отключилась! Представляешь? Я ему что? Мешок с рисом, чтобы меня на плече тащить?!
Я повернулась к хранителю Юга, который с кислым выражением лица закатил глаза, демонстративно отрицая обвинения.
– Сколько можно припоминать? – проворчал Калид.
– Столько, сколько нужно будет!
– Наён, он же хранитель Юга, а ты наместница. Может, не стоит ругаться с ним при всех? – с улыбкой напомнила я.
Наместница неподобающе фыркнула и поджала губы, глядя на Калида, тот ответил ей не менее «дружелюбным» взглядом.
Раян положил ладонь мне на плечо, привлекая наше внимание.
– У нас с хранителем Юга есть дела, поэтому, госпожа Ян, вы сможете отчитать его в любое другое свободное время. – Раян насмешливо взглянул на Калида. – А пока хочу попросить вас присмотреть за Ашарин. Уверен, она голодна и хочет помыться после дороги.
– Конечно. Я позабочусь о ней.
– Благодарю.
– Но я… – Раян сильнее сжал пальцы на моём плече, стоило мне попытаться возразить.
– Всё хорошо, Ашарин. Мы пробудем здесь от нескольких дней до недели. Сейчас мы обговорим основные дела и позже вместе отдохнём.
Мне ничего не осталось, кроме как согласно кивнуть, и мои друзья ушли в сопровождении мастера Кима. Младшие ученики забрали наших лошадей, а Наён оглядела меня с ног до головы и впервые поморщила нос:
– Ты грязная.
– Мы в дороге две недели, – оскорблённо возразила я. Про нападение и вовсе не стала упоминать.
– Оно и видно.
– Ты ужасно… прямолинейна, – ошарашенно обронила я, с трудом подобрав менее резкое слово.
Наён улыбнулась, словно это был комплимент, и стёрла новые слёзы со щёк.
– Я знаю. Просто политика… Аша, это ужасно. Никому нельзя верить, но теперь хоть с кем-то можно поговорить. – Она вздохнула, подхватила меня под руку. В глазах наместницы читалась смесь искренности, благодарности и облегчения. Я ещё не знала, в чём дело, но уже хотела ей помочь, догадываясь, что Наён была не готова влипать в проблемы, которые ей теперь приходилось решать.
– Ты носишь чёрные одежды? – Не торопясь, Наён повела меня в глубь храмового комплекса.
– Да. Раян хочет принять меня как ученика.
– Но ты не носишь подвеску.
– Я пока не… решила.
На этом признании Наён одарила меня осуждающим взглядом. В чём-то я была согласна: сама не понимала своего колебания. Почти все ученики погибли, Священный Клён пострадал в огне, а сам храм разрушен. Какой смысл держаться за строгое сохранение правил, в конце концов, я внучка прошлого хранителя и знаю все традиции Запада. Однако у меня не получалось так просто переступить через ранее незыблемое правило.
– Не решила, хочешь ли стать ученицей храма? – на всякий случай переспросила Наён, и я кивнула. После она зашептала, сперва оглядевшись и проверив, нет ли кого поблизости: – Это из-за того, что ты разочарована в драконах? Аша, что ещё произошло, пока ты была там? Он что-то сделал с тобой? Калид в письме совсем немного рассказал про твоё зрение…
Я закусила губу, подавив желание раскрыть правду о детях Пятого Дракона. Мы вместе были в плену и видели, на что способен Эйден, Наён могла бы понять моё смятение. Однако в последний момент я передумала, не желая втягивать в этот секрет и её.
– Ты права, я разочарована, но… не знаю, что именно даёт мне это чувство неуверенности. Пожалуй, мне просто требуется время, – ответила я, и наместница кивнула, прекращая расспросы.
– Сперва еда или ванная? Пожалуйста, выбери второе. – Наён смешно поморщилась и несдержанно улыбнулась, снова удивив меня своей бесстрашной откровенностью, почти граничащей с грубостью.
– Где вся твоя сдержанность?
– Растеряла с этими мужчинами! – тут же обвинила Наён. – Теперь я в разы лучше понимаю маму. Они то и дело норовят отмахнуться от моих предложений или подсунуть мне жениха! Словно я сама ничего не умею! Иногда они даже не слушают, обсуждая планы, будто я не более чем красивая ширма в комнате!
Её возмущение нарастало, но, приметив заинтересованные взгляды встреченных учеников, Наён предусмотрительно понизила тон. Она привела меня в купальни и там начала подробнее изливать жалобы, присев на скамью. Стало ясно, что просить её выйти бессмысленно, и я принялась раздеваться, изредка кивая и подбадривая продолжать. Поток слов был нескончаем, словно все прошедшие недели Наён жила под обетом молчания и теперь пыталась нагнать упущенное буквально за пару часов.
– Расскажи мне, что произошло после встречи с императором, – попросила я, и Наён не нужно было упрашивать, она буквально взорвалась гневной тирадой:
