Час спустя разделанную тушу убитого безликого засолили, поместив в холщовый мешок с лямками, и все разбрелись по своим делам. Лагерь разбили тут же, у озера. Раненым оказали первую помощь, перевязав их и соорудив навес из веток и травы. Охотники натаскали хворост, развели огонь и пожарили мясо убитой утром косули. Пожилой, но крепкий старик с голубыми глазами и длинными седыми волосами задумчиво глядел на огонь и медленно выводил прутиком какие-то знаки на земле.
– Этот жалкий трус Рогдар чуть не испортил всю охоту, – прервал размышления резкий голос Граки.
Пара волкодлаков обернулись, чтобы посмотреть, в чем дело, но увидев, что старик не реагирует, поспешно отвернулись.
– Его стоит наказать по всей строгости наших законов, – продолжал Грака, встав перед стариком так, чтобы загородить ему солнце. – Что скажешь, Хар? Твое слово.
Старик аккуратно положил прутик на землю и поднял глаза на Граку. Тот был еще совсем юн, но в его карих глазах читалась жажда до подвигов и славы. Такие всегда рвутся первыми в бой. И погибают тоже первыми. С момента обращения Граки прошло около двух лет, а на его волчьей шкуре уже было несколько довольно серьезных шрамов от поединков с другими волкодлаками.
– Послушай, Грака, – сказал Хар, и в этом тоне звучал оттенок спокойствия и уверенности в себе. Он, Хар, вожак стаи охотников, не потерпит, чтобы ему указывал, как себя вести, какой-то наглый малец. – Мы не судьи и не палачи, а ты – в особенности. Дойдем до дома, старейшины рассудят, а пока нечего глотку драть на весь лагерь.
Но это не возымело никакого действия на парня, которого только еще больше раззадорил спор с вожаком.
– Но ведь из-за этого труса Лин и Солух тяжело ранены, а охота чуть не провалилась! Они умирают, а этот рохля разгуливает на свободе как ни в чем не бывало!
– И что ты…
– Кроме того, – перебил Грака, – насколько мне известно, это уже не первый раз, когда он струсил. Тогда его простили, но сейчас мы должны…
– Должны что? – рявкнул Хар. – Нарушить закон и сами осудить его? Может, ты хочешь стать судьей?
– Палачом, – ответил Грака и через две секунды оказался сбит большим белым волком, в которого превратился Хар, накинув шкуру себе на голову.
Его предупреждающий раскатистый рык не давал повода усомниться в том, что дело приняло серьезный оборот. Казалось, Хар выиграл эту битву, только начав ее. Обратившись в волка и свалив противника, вожак охотников зажал зарвавшегося юнца, не позволяя тому предпринять ответные действия. Этому приему он научился очень давно у своего деда, прославленного охотника. Однажды тот свалил молодого внука, обездвижив его в считанные секунды. Главное было ошеломить оппонента, не дать ему накинуть на голову волчью шкуру и тем самым обратиться в волкодлака. Но в этот раз противник не собирался сдаваться так просто. Каким-то неимоверным усилием Грака подался всем корпусом навстречу волку, сбросил того и накинул шкуру себе на голову. Вожак поднялся с земли, помотав головой из стороны в сторону, словно стряхивая следы своей неудачной попытки. Конечно, Хар был опытней Граки, но у молодого волкодлака было то, что давно потерял его противник – жажда доказать всем и себе, что он может победить любого. Особенно, если это признанный лидер охотников. В глазах Граки появились азарт, он начал раскачиваться корпусом из стороны в сторону, тяжело дыша. С каждым таким вздохом молодой волкодлак становился все смелее. Казалось, разогнавшись, кровь вот-вот выйдет из волка и обрушится на противника с всеразрушающей яростью.
Хар видел все, он понимал, что это вызов ему как лидеру. И это был далеко не первый его поединок. Бывало и раньше, что молодые и сильные волки пытались оспорить его первенство, но Хар был силен, он всегда побеждал противника еще до драки. Его оружием являлся страх. Он проникал в кровь врагов в тот момент, когда они заглядывали в глаза старому волку. Там было только одно – ничем непоколебимая и непогрешимая уверенность в своих силах. Уверенность, которая высасывала из противника все соки, заставляя кровь холодеть и почти полностью останавливаться во всем теле. И когда наступал этот момент, Хар бросался и уничтожал оппонента без жалости и смятения. Но сегодня все было иначе. Этот юнец не боялся Хара, как остальные. Страх не студил кровь врага, а наоборот, как будто подталкивал его, разгонял все сильней и сильней.
Остальные охотники стояли полукольцом, застыв, словно статуи. Они почувствовали, они поняли, что старый волк начал слабеть, что победитель в поединке не ясен. Эта неопределенность страшила и одновременно подогревала их интерес.
