В каждом храме стояли статуи Триединых богов и возле них алтарь, где прихожане оставляли свои жертвы во время молитвы. Вотану и Летовеху приносили хлеб, рыбу и прочую снедь. Их клали на специальный стол, сделанный из камня, а позже готовили и съедали местные служители культа либо сжигали в огне. Так жертва доходила до бога. Другое дело было с Андурином. Алтарей у Мертвого бога было два: один слева, другой справа от статуи. На правом резали куриц, овец и другую живность, сливая их свежую кровь в специальный сосуд. Кровь из сосуда выливали в рот статуи, кормя ее таким образом. Левый же алтарь был приспособлен исключительно под людские жертвоприношения. Перед церемонией жертву опаивали хмельными напитками. Человек таким образом справлял свои похороны. Он становился вечным слугой Мертвого бога в Загробном мире. Это было почетно и уважаемо, но находилось слишком мало смельчаков, готовых пойти на подобное добровольно. Поэтому со временем имя жертвы стали определять посредством жребия.
Возле храма Триединых богов собралась толпа, которая ждала появления бога. В сам храм пустили не так много волкодлаков, в основном привилегированных особ, членов их семей и тех, кто успел прийти первым. Гальвин и другие жрецы вырядились в свои самые праздничные одежды и начали церемонию. Они пели песнопения и окуривали пахучими травами пространство храма. В этот же момент к храму по узким улочкам поселка неспешно двигалась отара овец. Завидев животных, охотники устремились к пастуху, ругаясь и бранясь на него, что привел в толпу скот. Молодой пастух размахивал палкой, отгоняя то овец, то надоедливых охотников. В итоге после недолгих препирательств на пастуха махнули рукой, разрешив понаблюдать за действом с краю площади.
Церемония началась, Хведрунг в сопровождении одного жреца и охраны вошел в храм под жидкие аплодисменты толпы. Многие были расстроены, что именно вожаку знахарей достался столь тяжелый жребий.
— Нам надо попасть внутрь, — шепнула Лилит на ухо пастуху. В этот раз она обратилась мухой, которая сидела в волосах у Граки. — Иначе все пропустим.
Волкодлака немало удивляли возможности по превращению его новой подруги в существ кардинально разного размера. Но, в конце концов, она была богиней. Грака вздохнул и, надвинув капюшон, начал пробираться сквозь толпу. Это оказалось не так-то просто, но все же через десять минут, пихаясь и ругаясь по дороге со всеми подряд, он оказался у оцепления перед входом.
— Куда прешь? — рявкнул охотник, не узнавший в нем бывшего вожака стаи. Грака отпрянул назад. Он начал оглядываться по сторонам и заприметил другого охотника, который отделился от оцепления и направился к реке. Грака пулей понесся за ним, удивляясь по дороге, как его не узнают. Но Лилит хорошо постаралась, наложив немного чар на его лицо и сделав похожим на настоящего Флига. Наконец он пробился к реке и оказался в кустах, где заканчивал свои дела охотник.
— А, привет, Флиг, — радостно помахал тот Граке рукой. — Как дела?
Вместо ответа охотник получил увесистый удар, который вырубил его. Этому приему Грака научился у отца, который был известный задира и однажды погиб в пьяной драке, когда Граке было тринадцать лет.
— Неплохо, — присвистнула Лилит.
Грака скинул пастушью куртку и остался в волчьей шкуре, в которой он спрятал копье. Лилит ненадолго приняла свой обычный облик и сделала Граке новое лицо, похожее на лицо валявшегося без сознания охотника.
— Ну вот, а теперь поспеши, — довольная, сказала безликая.
Через пятнадцать минут Грака вновь оказался перед оцеплением.
— Болг, где тебя бесы носят? — рявкнул один из охотников.
— Простите, — изобразил неловкость перед командиром Грака, встав в оцепление.
— Ты чего, издеваешься? — взревел тот. — Живо внутрь, и чтобы до конца церемонии своего поста больше не покидал!
Это была удача, и охотник ей незамедлительно воспользовался, юркнув в дверной проем. Внутри церемония подходила к кульминации. Хведрунга поставили на колени, предварительно связав руки. Он был сильно пьян и не совсем отдавал себе отчета в том, что происходит. Один из жрецов вытащил нож и склонился над ним, собираясь перерезать горло. Грака напрягся, он уважал Хведрунга и не хотел его смерти.
— Даже не думай, — прошипела Лилит, заметив движение волкодлака. — Если он останется жив, Мертвый бог не появится, а мы не сможем осуществить задуманное. Ему необходимо умереть.
