— Торопиться стоит, но в меру, чтобы это не превратилось в пустую формальность, — ответил я. — И ещё. Попрошу в нашем узком, почти семейном, кругу не употреблять ни полного, ни частичного титулования. У нас у всех есть имена и боевые позывные, вот с их помощью и давайте общаться. Между прочим, это касается всех, а не одного лишь отца Александра. Я все тот же капитан Серегин, каким был прежде, только забот и хлопот, упавших на плечи, прибавилось невероятно. С вашей помощью я со всем этим, конечно, справлюсь, но только в том случае, если вы мне будете добровольными помощниками, а не подневольными слугами. А с этими Светлостями, Высочествами и Величествами недолго забронзоветь, зазвездиться и оторваться от коллектива. И это будет неправильно, потому что так Царствие Божие на Земле не построишь. У кого ещё есть, какое мнение? Вот ты, Руби, что скажешь?
— Я скажу, что готова помогать вам во всём, что вы делаете! — с жаром сказала девушка. — Однажды я бежала из своего родного мира, а потом пуще смерти боялась в него вернуться, но с вами и всей вашей командой, частью которой я стала, мне уже не страшно ничего. Страх исчезает, если, имея силу, посмотреть прямо ему в глаза. С вашей помощью я стала сильной, гордой и уверенной в себе, и теперь мне хочется, чтобы такими же стали и миллионы моих сестер, которых я люблю как самое себя. Другой цели в жизни у меня теперь нет.
Я чуть задержал на ней взгляд. Это была уже не наша прежняя молчаливая Руби — в ней появилась какая-то уверенность, раскованность. Очевидно, это её хорошо выполненная миссия так вдохновила её. И я лишний раз порадовался, что позволил человеку проявить себя в важном деле.
— Сергей Сергеевич у меня есть вопрос… — подала голос Анастасия. — Скажите, а за кого все эти женщины и девочки, когда вырастут, будут выходить замуж, если всех местных мужчин сожрал демон? — После короткой паузы она нерешительно добавила: — Неужели… за негров?
— За местных негров я не отдал бы замуж и самку собаки, — отрезал я. — Как и в мирах Подвалов и Содома, мужская популяция оказалась нестойкой к враждебному магическому влиянию, и сильно деградировала. И этот процесс будет продолжаться и в дальнейшем, пока вокруг этого мира окончательно не рассеется некротическая аура. Мужчины тут могут быть только пришлые со стороны, поэтому придётся прибегать либо к семейным практикам Аквилонии (чему мешает тот факт, что как раз таки местным дамам чувство ревности известно в полном объеме), либо к той системе с генетическими банками, что практикуется в Русской Галактической Империи.
И тут Руби возразила:
— Сергей Сергеевич, на самом деле моим возлюбленным сестрам чувство ревности неизвестно. Да и откуда мы могли бы его узнать, если с самого начала большинство из нас готовили к быстрой и бессмысленной смерти, а меньшинство — к мучительной жизни, в конце которой перед нами маячила та же бойня. Все было устроено так, чтобы ни одна девушка или женщина в Царстве Света не умирала своей смертью. К кому нам было ревновать в таких условиях, если лица противоположного пола с самого раннего детства вызывали в нас ненависть и омерзение. Даже когда мы были маленькими и содержались все вместе, маленьким самцам сходило с рук самое изощренное насилие и издевательство, какое только способен выдумать детский ум…
— Эту практику следует немедленно пресечь, — решительно сказал я, — но для этого требуется обновить контингент воспитателей. Местных негритянок, которые равнодушно смотрят на все, что не ведет к смерти или увечьям, необходимо заменить на советских комсомолок или хотя бы на барышень из начала двадцатого века, имеющих совсем другую реакцию на подобные безобразия. Тогда малолетнему хулигану сначала достанется по первое число, а потом с ним должны будут поработать маги разума. В каждом таком случае следует выяснить, является ли такое поведение только следствием предыдущей вседозволенности и поощрения со стороны старших, или это генетическое отклонение, регрессия, превращающая мужчину в самца двуного зверя, после чего такой ребёнок должен подлежать быстрой и максимально безболезненной выбраковке.
— Сергей Сергеевич! — воскликнула Птица. — Да как вы можете говорить о выбраковке, когда речь идет о маленьких детях?
