– А что я должен был заметить?
– Ну, не знаю, – Сергей пожал плечами. – Мне тут подсказали, что утром наведывался в квартиру некий незваный гость.
– Что-нибудь пропало?
– Не похоже.
– А ты внимательней присмотрись. Может, какие-то вещи сдвинуты. лежат не на своих местах?
Сергей прошелся.
В спальне все было, как всегда. В гостиной тоже.
Он еще раз прошелся вдоль книжной стенки, но мешало то, что он совершенно не представлял, что, собственно, можно искать в его квартире? Деньги? Но он не из тех, кто держит деньги в чулке. Золотишко? Технику? Да ну. Прибалт не похож на обычного вора. Но если его подослан господа Тоом и Коблаков (что маловероятно, несмотря на предупреждение Карпицкого), то что он все же искал?
Документы в верхнем ящике письменного стола не тронуты… Книги стоят на своих местах… Опытный человек этот прибалт…
Перестраховки ради Сергей заглянул в тумбочку, куда вчера сунул письмо Морица, но неподписанного конверта в тумбочке не оказалось.
– Ну? Чего застыл?
– Письмо исчезло.
– Какое письмо?
– От Морица. От поэта-скандалиста. Я тебе рассказывал. Я выменял письмо у скинов за темные очки.
– Еще что-нибудь лежало в ящике?
– Лежало, – кивнул Сергей.
– Что?
– Еще один конверт. Тоже неподписанный. С картой.
– Что еще за карта?
– Да самая обыкновенная топографическая карта, – непонимающе объяснил Сергей. – В прошлом году я нашел ее в записной книжке Суворова. Помнишь Коляна, уголовника, стрелявшего в Веру? Я у него сумку забрал. Там была записная книжку. Ну, вернул книжку Суворову, а про карту забыл. Да ничего интересного там и не было. Какие-то карандашные пометки и номер телефона. Одно время Суворов интересовался старыми золотыми разработками, может и оставил те пометки. Я, кстати, из любопытства набрал номер. Спрашиваю: «Это Кемерово?», а мне говорят: «Зачем вам Кемерово?». Ну, знаешь, есть такие шутники. Их спрашиваешь: «Куда я попал?», а они отвечают «А куда вы целились?» И в общем, они правы. Все как-то не получалось вернуть карту хозяину.
– Кому все это могло понадобиться?
– Откуда же мне знать, – пожал плечами Сергей. – Никому не нужно это письмо, а смотри, его уже дважды украли!
– Может, хорек и украл?
– Не получается, – прикинул Сергей. – Хорек подробно описал гостя. Действительно есть в Томске такой человек. А о том, что я с ним встречался. Хорек знать не может. – Он подозрительно уставился на Валентина: – Может, это твои коллеги?
Валентин рассмеялся:
– Не те времена. Оперативно-розыскная деятельность в силовых ведомствах, конечно, ведется, но с большими ограничениями. – И предложил: – Идем на кухню. Заодно выкладывай, с чего вдруг тебя такая свистопляска?
И Сергей выложил.
Выложил и сам удивился, сколько всякого может случиться с человеком.
Во-первых, письмо… Все считают поэта-скандалиста пропавшим, выложил Сергей, а он, оказывается, бывает в Томске… Во-вторых, прибалт… Столкнулись в нижнем гастрономе на Ленина, потом, похоже, следил за Сергеем… Наконец, опять письмо, только украденное…
– А не мог ты сунуть конверты в другое место?
– Не мог.
– Тогда навались на курочку, – удовлетворенно кивнул Валентин. – И подумай, кто знал о карте и о письме?
– А и думать нечего. Только скины и знали о письме. А о карте мог догадываться Колян. Но они не в счет.
– Ну, хорошо. Давай оставим карту, давай вернемся к Морицу. Сам говоришь, что его видели в Томске.
– Видели.
– И он ни от кого не прятался?
– Судя по письму, да.
– А упомянутые в письме Андрей Ф., его говорливый братец, Игореха П., какой-то физик-топопривязчик, они что, алкаши?
– Откуда мне это знать?
– Сейчас все узнаем, – пообещал Валентин, набирая какой-то номер.
Действительно, им довольно скоро перезвонили. Игорехи П. (Павлова Игоря Сергеевича) в Томске нет, уехал в Новосибирск; физика-топопривязчика (Золотцева Андрея Григорьевича) тоже нет, вместе с говорливым братцем молчаливого Андрея Ф. он умотал на Алтай. А вот Андрей Ф. (Андрей Осипович Филиппов) в Томске. Адрес уточняется, будет сообщен в течение получаса.
– Искать их надо!
– Кого? – удивился Валентин.
– Морица. И Веньку-Бушлата, – перечислил Сергей.
– А зачем?
Сергей пожал плечами:
– Ну, как? Люди живые.
– Вот именно живые, – кивнул Валентин. – Тут шума и торопливости не надо. Может, чем меньше говорят о Морице и об этом инвалиде, тем больше у них шансов выжить? По крайней мере, у инвалида.
– Что ты имеешь в виду? – удивился Сергей.
– А то, что этот Мориц в последние два-три года мог находиться под неким пристальным и постоянным контролем. И не только контролем, но и давлением. Понимаешь? – Валентин покосился на Сергея. – Кому-то, возможно, очень нужно было, чтобы Морица считали потерявшимися.
– С чего ты это взял?
– А с того, что внимательно ознакомился с некоторыми томскими делами. Олег Мезенцев тоже из числа загадочно пропавших. Как только о нем заговорили, так его труп всплыл в Ушайке.
– Но ты говорил, что это не его труп.
– Говорил, и подтверждаю, – усмехнулся Валентин. – Но знают об этом только два-три профессионала, которым это положено знать. Теперь, правда, ты еще знаешь. И зря, наверное.
– Почему?
