От этого голоса мое сердце ушло в пятки. Рык был тяжелый и агрессивный. Происходящее начинало все меньше мне нравиться. Несмотря на то, что я храбрился, но отчетливо понимал: швырни сейчас сгустком пламени, и старая штольня попросту вспыхнет, как солома. Если не сгорю, наверняка задохнусь. Нужно было срочно что-то предпринять. Одним Богам известно, что за фантом, обитавший здесь, решил со мной позабавиться, но время работало на него. Выучка начинала подводить, уступая место ледяным когтям страха, впивающимся в мое горло.
– Ты принес мне поесть!
Я лихорадочно перебирал в голове догадки, кем могла быть эта тварь, чтобы понять, как ей противостоять, как вдруг тоннель залило мягким и теплым светом. С приближением источника свет становился настолько нестерпимо ярким, что я поднял руку, прикрывая глаза. Селира не мешкала и, найдя меня взглядом, скомандовала:
– Скорее вставай рядом! Чего уставился?
Я в два прыжка оказался около нее. Тварь из тьмы похоже отступила, но злоба бессилия, охватившая призрака, оставалась опасна для нас. Кажется, жрица тоже это почувствовала, когда одна из опор, глухо скрипнув, вылетела из гнезда, выбивая облако пыли. Времени на рассуждения у нас не было. Перекрикивая грохот падающих булыжников, я завопил:
– Прыгай на меня!
И прежде чем она успела понять, в чем дело, я ударился об пол, перекидываясь в волка. Ее пальцы тотчас же сомкнулись на моей шее, и зверь помчался на поверхность. Я несся, не разбирая дороги, едва не врезаясь в стены и опрокидывая рассыпающиеся в пыль старые деревянные конструкции. Надо отдать должное жрице, она не растерялась. Даже сжимая мою шею обеими руками, с трудом удерживаясь верхом, Селира продолжала читать молитву, заставляя тьму отступать. Когда мы вылетели на улицу, я довольно грубым рывком сбросил жрицу на землю и, перекидываясь обратно, от души запустил поток ревущего пламени прямо в черноту пещеры. По венам пробежал холод, сменяющийся бурлящим адреналином, когда огонь, сходя с ладоней, начал жадно пожирать все, что находилось передо мной. Пламя взревело так, что я пригнулся к земле, а обрушающаяся кладка довела дело до конца, окончательно заваливая проход.
Жрица скептически осмотрела итоги и, глядя на меня, лишь покачала головой:
– Завалил камнями призрака. Серьезно? А ты прям герой… В следующий раз будь так добр подорвать шахту вместе со своей тупой башкой!
Последние слова она выкрикнула, гневно ткнув меня указательным пальцем в висок. Селира развернулась и быстро зашагала к лагерю. Я же, кляня свое дурацкое любопытство, пошел следом, прикидывая, как именно будет надо мной издеваться Люнсаль, когда обо всем узнает.
К моему вящему удивлению, Селира и мельком не обмолвилась о случившемся, когда мы вернулись к лагерю. Люнсаль проводил нас задумчивым взглядом, но ни о чем не стал спрашивать. Я думаю, он уловил эманации выплесков силы. Между тем почти стемнело, и тишину опускающейся ночи нарушал лишь перезвон лесных цикад. Неподалеку от костра уже была разбита палатка, куда уложили основную часть поклажи с лошадей. Ночевать же предполагалось под открытым небом. Несмотря на наши уговоры, жрица отказалась воспользоваться преимущественным правом и расположиться в палатке, решительно заявив, что не собирается пользоваться какими бы то ни было льготами.
К моменту, как наша группа начала отходить ко сну, рабочие натаскали приличную горку хвороста, и часовым оставалось лишь подкидывать его в огонь. Это был первый день путешествия, и еще никто не успел вымотаться, поэтому засыпать мы не спешили. Однако сказывалась малознакомость друг с другом, от чего разговор не очень-то клеился. Клойд с Фугой не особо от этого переживали и тотчас же принялись рубиться в кости.
Я сидел у костра, глядя на пламя, и думал о том, насколько же разные пути привели нас всех сюда. Рядом со мной Барс размеренными движениями правил и без того идеально отточенное лезвие палаша. Сейчас в сгущавшихся сумерках он совсем не походил на того престарелого головореза, каким предстал во время нашего знакомства. Черты его лица будто вытянулись и заострились, а взгляд стальных немигающих глаз стал задумчивым и от того немного загадочным. Не зная, как затеять разговор, я простодушно буркнул:
– Доброе оружие. Давно он у тебя?
Оказалось, что Барс был глубоко в каких-то своих мыслях. Он не сразу понял, что обращаются к нему, а когда ответил, то мне показалось, что воин нарочито делал вид, будто не думал ни о чем.
– С десяток лет, выходит. Этот меч мне даровали за выполнение особых боевых задач, когда я сражался за Ведьмин бор, что восточнее мыса Черной лисицы.
