– Это сделали они сами. Что же до лошадей… Я думаю, Фуга или Клойд пустили им кровь, прежде чем заняться друг другом. Не было яда, проклятий, темных наговоров и прочей чепухи. Это место… – я обвел рукой вокруг. – Селира была права. Это один сплошной могильник. Мы прямо сейчас сидим на тысячах костей. Сотни загубленных жизней вопиют о мести таким, как мы с вами. Ни мне, ни жрице, ни магу такая опасность не грозит из-за Дара. Нас попросту сложнее свести с ума. А ты все еще жив из-за твоего меча.
Барс внимательно меня выслушал, после чего с интересом извлек меч из ножен.
– Еще тогда в Курамском лесу, когда ты рассказывал о войне в Ведьмином лесу, я обратил внимание на узор на нем. Это ведь не просто гравировка, а настоящие защитные чары. Ты хоть знаешь, почему Ведьмин лес так назван?
Он покачал головой.
– Авалле были ближайшими соседями тальгедов многие годы назад. Их знать часто отдавала своих сыновей и дочерей для династических браков. Рожденные от таких кровосмешений дети редко выживали, но иногда наследовали либо магию людей, либо колдовство Монара. Коренное население Авалле не было исключением, и среди простых людей стали попадаться самородки, владевшие колдовством. Когда произошел исход тальгедов и их присоединение к Зоркундлат, в княжестве остались их потомки, как и частичка силы. Империя не жаловала обращения к темному искусству, и способных обуздать чуждую вам искру начали отлавливать и уничтожать, – я грустно улыбнулся. – Вам, людям, вообще свойственно бояться и ненавидеть то, что не похоже на вас. Те, кто сразу ушел, поступили верно и спаслись. Они прятались в лесу, что раскинулся на мысе Черной лисицы. Это потом Авалле отделилось и стало независимым княжеством. Но до этого еще надо было дожить. По всей видимости, твой меч зачарован кем-то, кто владел темным Даром и пронес свое искусство сквозь десятилетия. Он и защитил тебя от безумия.
– Подожди-ка, но как тогда выжил он? – Барс кивнул в сторону Маки.
– Когда-то у меня тоже был Дар, – нехотя признался он. – Я был шаманом, как и ты, Кзор. Конечно, не таким же сильным, но кое-что умел. Но я оступился и убил человека. Из ревности, из глупости… Сейчас это уже неважно. Частью наказания было лишение Дара. Меня привезли в Академию Тайн, где все и случилось. Они подвергли меня обряду Ависпри – выжгли мою искру, навсегда лишая силы, связи с огнем и тотемным животным. Наверное, что-то еще осталось глубоко на подкорке, иначе как еще объяснить…
«Так вот зачем он сюда пришел, – подумал я. – Он хочет вернуть свою силу. То, что забрали люди, он хочет вернуть с помощью того, что здесь оставили утаремо».
– Очень трогательно, что мы в этом разобрались! Но нельзя ли вернуться к вопросам более насущным? – заноза в заднице по имени Люнсаль продолжала ныть и нагнетать и без того непростую обстановку. – Что нам делать?!
– Позвольте мне попробовать. – Жрица дождалась, пока все посмотрели в ее сторону, и продолжила: – Думаю, ни для кого не секрет, что наше мероприятие провалилось. Как и почему, будут выяснять те, кто выживет. Сейчас нам надо сплотиться и постараться вытащить свои несчастные жизни из той Бездны, в которой мы с вами оказались.
Подавленно замолчавший Маки закивал, обрадованный тем, что хоть кто-то не собирается его линчевать прямо сейчас:
– Я готов пойти на разведку и поискать наши вчерашние следы. Если коридоры джунглей еще не успели пожрать старую дорогу, то у нас будет шанс! Тогда мы смогли бы выдвинуться обратно тем же путем, что пришли, и к ночи уже минуем реку.
– Ну уж нет, – парировал Барс. – С тебя проку как от разведчика никакого. Сейчас у нас каждая секунда на счету. Нужно быстро и незаметно все разнюхать. Выдвигаться будем уже по итогам, покуда останется время. Если кому и идти, так это зверю!
– Согласен, – кивнул я. – Ждите меня один час. Если не вернусь, попытайтесь пробиваться, все время идя на северо-восток. По ночам будет разумно продолжать идти, а спать только днем.
Жрица подошла ко мне и прижалась, робко положив голову на плечо:
– Возвращайся как можно скорее. Я не уйду без тебя. Понял? – последние слова она сказала совсем тихо, украдкой поцеловав меня.
Я, не в силах сказать больше ничего, ударился об землю и бросился прочь. Воздух еще не успел раскалиться до предела, что позволяло выдерживать приличную скорость. Я быстро учуял вчерашние следы группы и теперь двигался вдоль нашего пути, осматривая окрестности в поисках вероятных опасностей. Джунгли были абсолютно спокойны и, как и прежде, цвели, переливаясь, будто радуга после дождя. Ничто не свидетельствовало о том, что эти места смертельно опасны. Пение птиц, шелест крыльев спешащих в свои логова ночных мотыльков, урчание ручьев и гул диких пчел, все это сейчас не представляло для меня никакого интереса. Я рыскал в поисках другого хищника, что мог стать для нас неотвратимой бедой.
