– Выживают всегда самые худшие! Те, кто все затеял, сумели уцелеть потом и затерялись на годы. Как короеды, они затаились и точили чужую силу и энергию. Как жалкие личинки, они десятилетиями сидели в своем коконе, высовываясь только для того, чтобы забрать еще жизней. Жнецы Сальгундва, Чиакна и Тиррука. Запомни эти имена! Я хочу, чтобы каждый из них сдох в мучениях.
– Кто они такие? Зачем они пленили мои друзей?! – мозг отказывался что-либо понимать. – Что здесь вообще происходит?
– Не все утаремо были уничтожены. К моему сожалению, эти трое выжили. Самые худшие. Те, на чьих руках кровь тысяч своих собратьев. Я хочу повернуть все вспять. И ты мне в этом поможешь. Жнецы захватили твоих друзей, чтобы скормить Бездне. То, что не удалось провернуть тогда, они пытаются совершить вновь. Годами жнецы копят силу, вливая ее в Бездну. Но они умеют ждать. У тебя мало времени, чтобы остановить жнецов, пока не принесены жертвы, но если пойдешь сейчас, то проиграешь. Дай им уйти. А сейчас спи.
Возразить или возмутиться я не успел. Веки неожиданно стали настолько тяжелыми, что я просто повалился набок, уткнувшись лицом в траву. К усталости, обрушившейся на меня, словно потолок, добавилось что-то еще, но я не успел разобрать, что. Попытки открыть глаза не увенчались успехом. Я сутки не ел и не спал. Кто-то вторгся в мое сознание, сломив сопротивление, заставляя лениво отступать.
Теплый песок заскользил по моей щеке. Тонкой струйкой он обтекал неровности лица, устремляясь куда-то прочь. Меня это не беспокоило и не волновало, пока в голове царило ощущение умиротворения, а сквозь прикрытые веки не проникал свет. Рассудок, находясь в кромешной темноте, сладко спал, позволяя себе желанный отдых. Струйка песка – это единственное, что соединяло меня с окружающим миром. Казалось бы, я даже не чувствовал веса собственного тела, лишь легкое прикосновение теплого песка, бегущего по моей щеке.
Едва заметно на границе сознания мне мерещился чей-то тихий шепот. Слова таяли, не долетая до меня, и я не мог различить их, но и не силился сделать этого. В какой-то момент поток песка изменил направление, чуть отклоняясь в сторону, и начал осыпаться на мои веки. Сил нашлось лишь на то, чтобы едва заметно одернуть щекой. Легкий укол заставил меня, поморщившись, шевельнуться – в струйке песка начали попадаться крошечные камешки, досадно царапающие кожу лица. И снова шепот звучал в моей голове, уносимый ветром куда-то вдаль.
– Ко… им…
– Ко… им… ро… ись…
Резкий удар заставил меня сжаться, закрывая лицо руками. Правое веко обжигало, как от огня, и я почувствовал, как по щеке скатилась капелька крови. Открыв глаза, я увидел, что нахожусь в подобии открытого зала без стен, мозаичный потолок которого поддерживали древние истрескавшиеся колонны. Столь же древние плиты пола были засыпаны песком, местами пропитанным какой-то темной жидкостью. Обведя взглядом зал, я наткнулся на тела невероятных насекомоподобных существ. Они показались мне смутно знакомыми, словно из другой жизни, но в голову не приходило, из какой именно.
– Ко… им… ро… ись…
Голос снова звучал все настойчивее, и я наконец понял, что он исходит не из моей головы. Поднявшись на ноги, я с удивлением оглядел свое тело, а точнее одежду. На мне было напялено какое-то подобие южного хитона, перехваченного цепями диковинного темного металла, а на плечах лежал просторный капюшон.
– Ко… им… ро… ись…
Я пошел на голос, минуя залы, заваленные трупами исполинских скарабеев и насекомоподобных, названия которых мне не были известны. Чем дальше я шел, тем сильнее завывал ветер, швыряя в лицо горячий песок, который скрипел на зубах. Солоноватый привкус навел меня на мысль, что он перемешан не то с гарью, не то с золой.
Кон… им… про… ись…
Слова звучали все ближе, и я ускорил шаг, чувствуя, как грудь начинает вздыматься от учащающегося дыхания. Внезапно я оказался на просторной площадке, в потолочном пространстве которой открывался высокий купол с отверстием в центре. Через отверстие вниз падал широкий вибрирующий луч энергии ярко-красного света, рассыпаясь о центр овального зала. В месте соприкосновения света с поверхностью камня воздух вибрировал, исторгая мириады разноцветных искр, которые, опадая, растекались тяжелыми каплями, подобно ртути.
