Я несколько по-иному представлял учебные классы Академии Тайн. Мне казалось, что они должны быть наполнены стеллажами с древними свитками, досками, исписанными заклинаниями, колбами со всякими жабьими мозгами и прочим подобным продуктом. Отсутствие всех этих атрибутов вкупе с полным одиночеством действовало на меня угнетающе. Интереса ради я решил заглянуть за один из гобеленов. Подойдя к картине, изображавшей заснеженные горные вершины, я ухватился за ее боковину и, стараясь не повредить, начал отгибать край.
– Мне сказали, тут сидит ребенок с Даром. Но, похоже, я ошибся, и передо мной доморощенный вандал, – прозвучало за моей спиной.
Столь неожиданное появление кого-то из взрослых заставило меня вздрогнуть и отскочить, инстинктивно пряча руки за спину. На меня смотрел мужчина средних лет в таком же, как и его предшественник, просторном выцветшем хитоне, опоясанном цепью. Его волосы уже подернулись сединой, но глаза были настолько пронзительными, что я невольно сделал небольшой шаг назад. На что я еще сразу обратил внимание – это его лицо. Черты были словно вылеплены из воска. Я даже не сразу бы смог подобрать этому описание. Наверное, самым верным было бы сказать, что все они были «стандартными». Человек с обычным лбом, носом, губами и ушами. Все было настолько правильным, что, бьюсь об заклад, встреть я его через полчаса где-нибудь на рынке в толпе, то ни за что бы не узнал, настолько он был серым, слово сошедшим с этих картин персонажем массовки.
Не обращая внимания на мое смятение, он молча прошел мимо и, выдвинув один из стульев из-за парты, уселся на него, кивком указав мне на соседний. Я повиновался и сел рядом, не смея повернуть головы. Я немного нервничал, отчего не знал, куда деть свои руки, и то клал их на парту, то убирал на колени. Незнакомец снова нарушил молчание так же внезапно, как в первый раз. Он говорил, не глядя на меня, уставившись в одну точку на стене.
– Итак, что мы имеем? Юноша родом из Локато, двенадцати лет от роду, безотцовщина.
Я тут же вскинулся, даже привстав от негодования:
– Вообще-то мой отец погиб на войне! Он был храбрым воином, который…
– Юноша, мне плевать, – незнакомец оборвал меня, резко повернув голову. – Здесь ты говоришь только тогда, когда я задаю вопросы. Это понятно?
Я, нахмурившись, кивнул, решив попридержать отповедь до момента, когда он закончит.
– Ты попал сюда, – он провел круг пальцем в воздухе, – потому что у тебя обнаружили Дар. Довольно редкий, должен заметить. Ты когда-нибудь слышал о Хиалидинис – ордене без цвета и герба?
Я с готовностью кивнул, но он лишь криво усмехнулся.
– Это был риторический вопрос. Ты ничего про него не слышал, как и никто другой за пределами этой обители.
Мои щеки залились краской от того, что я так глупо соврал на пустом месте, но его, казалось бы, это совершенно не волновало.
– В нашем мире существует множество сил, которыми могут управлять живущие. Одни имеют склонность к магии, другие к природе, третьи к шаманизму, четвертые к оккультизму, кто-то даже к общению с самой смертью. Сил много, мир – один, и все они имеют связь. У нас здесь не Академия Тайн. Ты ведь это уже понял?
Я несколько опешил от такого заявления. Когда у меня обнаружили Дар и после всех проверок отправили в Перумас, то я посчитал, что мое будущее теперь определенно пройдет среди магов. Мужчина заметил мое замешательство и назидательно поднял вверх указательный палец:
– Я сказал, что твой Дар довольной редкий. Ты человек, который имеет склонность к шаманизму. Но в твоем роду не было рунианцев. Это интересно. Именно такие студенты нам нужны. Тебя будут учить обращению со всеми видами и магии, и шаманизма.
После такого я едва не подпрыгнул на стуле и, забыв о приличиях, выпалил:
– Всем? Всем видам силы одновременно? Такое разве возможно?!
Он ответил не сразу, скривившись, словно желая отмахнуться от назойливого насекомого, и нахмурившись, фыркнул на меня:
– У тебя проблемы с дисциплиной, юноша. Может, мне следует отправить тебя домой?
Я покорно склонил голову, пробурчав в парту:
– Нет, господин. Простите.
Он немного помолчал, снова уставившись в какую-то точку на стене. Мог ли я знать, что уже в следующую секунду замру, как глиняное изваяние, не смея более перебивать и, кажется, даже дышать.
