За более чем тридцать лет работы Сэм неоднократно оказывался в ситуациях, когда построение модели, казалось бы, априори безупречной, заводило в тупик. Терялось время, силы, что, в конечном итоге, рикошетом отдавалось на авторах.
Вопрос, заданный сержанту, носил провокационный характер: пару десятков лет тому назад, в счастливые годы поиска опыта и созревания, мозг и душа его были широко открыты чужим мнениям и советам. Теперь, по образному высказыванию жены, он походил на хронического больного, испытавшего многие рецепты и лекарства, и убедившегося, что необходимо прислушиваться только к собственным ощущениям и реакциям. Нет, она утрировала, но правда была в том, что фильтрация мнений и советов чужих, также как и своих собственных, ужесточилась. Со стороны молодых сослуживцев это оценивалось как сварливость или даже тугодумие постаревшего сыщика.
- Сэр, сержант Уорбик на проводе.
- Доброе утро, какие новости?
- Здравствуйте, сэр. Отпечатки пальцев в машине Моррисона по нашей картотеке не проходили. О его родственниках: имеется только сын Генри и сестра. Сын живет и работает в Манчестере агентом в торговой фирме. Похоже, в его семье проблемы, поскольку жена ответила, что «личная жизнь и местонахождение этого проходимца меня не интересуют». Наши коллеги в Манчестере пытаются связаться с ним.
- Привези его в Лондон. И, если он еще не в курсе, что маловероятно, поработай с ним — нужны связи и сведения о проблемах в нотариальной конторе отца.
- Конечно, сэр. Уже выезжаю к сестре — она живет на Олд- стрит, а потом в Оксфорд, в контору покойного.
- Держи постоянную связь со мной. Теперь с тобой, сержант. — Комиссар повернулся к Гофману. — Если не возражаешь, все наше внимание — семье Вольских. Но начнем с разговора со старшим сыном адвоката, Беном; мы немного знакомы.
Прежде чем Бен подошел к телефону, прошло несколько минут.
- Здравствуйте, комиссар.
- Мои соболезнования вам и всем близким. Мы с вашим отцом, несмотря на разницу в возрасте, принадлежим одному поколению — у нас были одни и те же идеалы, да и враги наши были похожи. Пока он был жив, я, скажу честно, не размышлял о нем и его судьбе, но сегодня не стало одного из наших. Думаю, что не я один задумался об этом.
- Спасибо, комиссар. Звонил Майкл Бриггс, и мы благодарны ему за теплые слова об отце.
- Есть ли определенность в дальнейшем распорядке?
- Да, похороны сегодня. В три часа.
- Еще раз мои соболезнования, мистер Бен.
- Ну что же, сержант. — Гофман почувствовал, что наступает его время. — Слушаю тебя внимательно. Уверен, ты подготовил подробный список всех присутствовавших в доме адвоката.
- Да, сэр.
На стол перед комиссаром лег аккуратно расчерченный и написанный крупно, от руки, список членов семьи, гостей и прислуги.
- Кто из членов семьи отсутствовал на обеде, и по какой причине?
- Младшая дочь мистера Бена — Анжела. Сын и дочь мистера Джозефа находятся заграницей.
Палец комиссара медленно двигался вниз по списку и замер на имени Наума.
- Это тот племянник, кому, вероятно, и предназначаются чудесные шахматы?
- Да, сэр.
- Что о нем известно?
- Пока — немного. Пятьдесят лет, рост более шести футов, худощавый, волосы черные с проседью, небольшие залысины. Лицо продолговатое, глаза голубые. Особые приметы не замечены. Прилетел из Москвы менее двух недель тому назад. Послали запрос и ждем дополнительную информацию.
- Да, войдите. — Реплика комиссара отнеслась к тому, кто стучал в дверь.
- Сэр, на проводе мужчина. По поводу объявления в «Глоуб». — Вошедший полицейский ждал ответа.
- Соедините.
- Добрый день, мистер, с вами говорит комиссар Шоу. Представьтесь, пожалуйста.
- Я звонил в полицию вчера вечером, и не знаю, смогу ли помочь еще чем-нибудь.
- Вы нам уже очень помогли, мистер.
- Люк Пэрриш.
- Мистер Пэрриш, для нас важна любая, даже самая незначительная, с вашей точки зрения, деталь. Не могли бы вы приехать к нам, совсем ненадолго.
В трубку было слышно, как мужчина, прикрыв ладонью микрофон, разговаривает с кем-то.
- Комиссар, сейчас мы приедем к вам. С Эльвирой.
Через некоторое время в комнату вошла пара, и Сэм вынужден был опустить голову, чтобы не выдать своей улыбки. Невозможно было представить себе более контрастных молодых людей: рост девушки чуть превышал полтора метра, личико круглое, фигура полноватая. Стояла она впереди юноши, расставив ноги и оперев руки на бедра. Если бы карикатурист пытался изобразить эту пару, то показал бы, что девушка доходила парню только до брючного пояса, — преувеличение, но не намного. Карикатурную композицию дополняли узкие, сутулые плечи и обреченные глаза юноши.
Гости заметно волновались, если не сказать, что выглядели напуганными. Опыт подсказал комиссару — кто здесь командир — и действенное «лекарство» для снятия напряжения: он встал из-за стола, подошел к девушке, предложив ей стул, показал юноше место рядом со спутницей и сам сел напротив молодых людей.
- Итак, Эльвира и Люк, только вы оба были свидетелями этого случая или еще кто-нибудь?
