Прошел час с тех пор, как мы приступили к работе. Насколько я успел понять технологию затирки, сейчас по идее надо было рассыпать по полу топпинг, снимать диски и втирать его в поверхность лопастями. Мысль о том, что сейчас нам двоим придется носить и равномерно рассыпать по полу четыре тонны порошка, приводила в ужас. Ну, предположим, для рассыпания имелся специальный агрегат типа сеялки на двух колесах, но задачу по перетаскиванию такого огромного количества мешков все равно никто не отменял. Пришлось слезть с кресла вертолета и идти носить мешки с топпингом. Вася принялся катать сеялку.
Мне повезло: не успел я перенести и первую тонну, как в проеме, еле продирая глаза под опухшими веками, появился наш проспавшийся бригадир. Потрогав рукой пол и выругавшись, тут же скрылся, но через минуту привел двух затирщиков с такими же опухшими рожами. Интересно, как ему удалось их разбудить? Ногами, наверное. Да и вообще непонятно – как он сам-то смог проснуться?
Ничего у нас не спрашивая, Рома сел на вертолет. Один затирщик пошел к однороторному, а второй принялся помогать мне перетаскивать мешки.
– Эй, воду лили? – донесся до меня голос Ромы, старающегося перекричать грохот работающего вертолета. Я скинул мешок в стопку и подошел к нему поближе, так как перекрикиваться через весь цех не имел никакого желания.
– Ну, конечно, лили. Бетон весь сухой был, молоко вообще не поднималось.
– Сколько вылили?
– Ведер сто, не меньше.
– Хрен его знает, может, обойдется, – и он заскользил дальше. Но выражение его лица при этом говорило, что в то, что «обойдется», сам он верит слабо. Вдруг вертолет опять двинулся в мою сторону.
– Топпинг, топпинг поливайте быстрее, бросайте на хрен мешки, все давайте воду таскайте! – закричал мне снова.
– Так ведь только половину рассыпали.
– Все, хорош! И так хватит! Я сказал – воду таскайте!
Я пожал плечами и пошел за ведрами. Насколько мне было известно, согласно технологии упрочняющего порошка следовало сыпать по четыре килограмма на квадрат – два сначала, и, после первичной затирки – еще два. Но спорить не стал. Он же начальник, пусть сам и отвечает.
Еще примерно с час втроем носили и равномерно разливали по полу воду. Вдруг Рома остановил вертолет и подозвал того затирщика, который вместе с нами таскал ведра, и велел ему садиться за рычаги, а сам пошел по направлению к выходу из цеха. Я оглянулся и увидел Демидова, стоящего в проеме с крайне недовольной рожей. Наш бригадир затрусил прямо к нему. Какое-то время до меня доносились звуки ожесточенного спора. Время от времени то один, то другой, наклонялись, трогали ладонью пол и что-то друг другу пытались доказать. Наконец, оба вышли из цеха. В принципе, я здесь тоже больше был не нужен. Усталость превратила руки и ноги в тяжеленные чугунные болванки. Я понял, что если сейчас не лягу спать, то могу просто сломаться. Все-таки, не слишком я пока привычен к тяжелому физическому труду. Бросил прощальный взгляд в цех, где вовсю шла кипучая деятельность, и поплелся в бытовку.
Растолкали меня, когда за окошком было уже светло.
Олег, вставай! Там Рожин приехал, разборки устраивает, – тормошил меня кто-то из ребят. Тело было ватным, голова гудела. Вроде выпил вчера немного, наверное, от усталости. И тут вспомнил ночные приключения. А чего разборки? В конце концов, все ведь нормально закончилось.
Рожин. Я уже слышал эту фамилию. Да, точно – это ведь директор фирмы, начальник Демидова. Но встречаться с ним пока еще не приходилось.
– А чего он сюда приперся?
– Похоже, Демидов вызвал.
Пока одевался, выслушал версию произошедшего. Демидов ночью позвонил Роме узнать, как дела на объекте. Поняв по голосу, что тот находится в невменяемом состоянии, решил приехать лично, чтобы оценить ситуацию. На месте обнаружилось, что бетон, фактически, просрали. Поэтому позвонил Рожину, а тот, естественно, тут же прилетел. Не шутка ведь! Если придется срубать сотню кубов бетона, то ущерб будет – мама не горюй.
– Так я ведь сам был там ночью. Вроде, нормально получилось.
– Ни фига не нормально. Кое-где по углам топпинг уже отслаиваться начал. Сейчас народ там на карачках ползает – весь пол простукивает. Да, слушай, Рома просил. Если Рожин будет тебя спрашивать: ты всю ночь спал и ничего не знаешь. Понял?
Я кивнул и стал натягивать сапоги. В этот момент дверь распахнулась, и на пороге появился человек. Свет, бивший из-за его спины, не давал мне рассмотреть его подробно.
– Эй, не понял! Я же сказал – всем в цех и пол простукивать.
Понятно, значит это и есть Рожин. Мой товарищ, невнятно пробормотав что-то, тут же ужом просочился в полуоткрытую дверь. Я натянул второй сапог, встал и не нашел ничего лучшего, как поздороваться. Рожин посмотрел на меня внимательно и, после некоторой паузы, ответил. Заметив мое движение по направлению к двери, остановил движением руки.
– Стой! Ты у Ромы работаешь? Почему я тебя раньше не видел?
Я ответил, что работаю недавно, всего пару месяцев.
– А сейчас что – спал что ли?
