— Удивлены, лейтенант? — спросила Соня. — Я тоже не сразу разобралась. Странный постельный союз… — Она фыркнула и скорбно покачала головой: — Деннис Гарза и Морин О'Мара. Какие любопытные возможности это открывает, вы не находите?
Выходя из больницы вслед за Джейкоби, я даже не знала, за какую мысль ухватиться.
Гарза и Энгстром.
Гарза и О'Мара.
«Какие любопытные возможности, вы не находите?»
Мы сели в машину, Джейкоби завел двигатель. Во мне с каждой секундой нарастало чувство, что осталось сделать шажок — и в руки упадет не просто плод мучительных усилий, а целый арбуз.
— Смотри, — обратилась я к Джейкоби. — Синди присутствовала в зале, когда Гарза выступал свидетелем. О'Мара спросила, имеет ли он отношение к смертям. А Гарза — нет, ты только вообрази! — Гарза спрятался за Пятую поправку.
— Бред какой-то, — пожал плечами Джейкоби, сворачивая на Ливенворт. — Ведь не он же был ответчиком на процессе.
— Вот именно! И тогда Синди подумала: «Эге! Наш добрый доктор что-то скрывает!» Она мне сама рассказывала, что его фраза стала поворотной для всего процесса. Несколькими словами он разбил оборону больницы вдребезги.
— Тогда у меня вопрос: уж не с подачи ли О'Мара он это сделал? Или же чисто по своей инициативе? И потом, он сам-то понимал, какую петлю на него накидывает О'Мара?
— Да, вопрос интересный. Между прочим, еще неизвестно, кто кому накидывает петлю. Как ни крути, а в судебный процесс были вовлечены обе его подружки.
Тут Джейкоби резко свернул на Филберт, и мне пришлось ухватиться за ручку двери.
— Все вроде бы перед глазами, а картинка не складывается…
Машина остановилась перед кремово-желтым трехэтажным фасадом с полоской белой лепнины.
— А мы возьмем да и спросим у него! — сказал Джейкоби.
Покряхтывая, он вылез из машины, и я последовала его примеру. На тротуаре мы синхронно вскинули руки, прикрывая глаза от солнца и щурясь на импозантный особняк, веранда которого выходила на мощенную булыжником дорожку, с обоих сторон окруженную старательно прилизанной лужайкой.
Пока я размышляла про Гарзу — не состоит ли он в какой-нибудь связи с гаитянской санитаркой по имени Мари Сен-Жермен, — Джейкоби занялся осмотром периметра и буквально секунд через пять резко присел на корточки.
— Иди-ка взгляни!
Он показал на цепочку кровяных капель, тянувшуюся от тротуара прямиком до крашеного пола веранды. Начищенная луковица латунной дверной ручки была заляпана бурыми пятнами.
— Свежая, — пробормотал Джейкоби.
Мысли о том, как бы похитрее провести допрос Гарзы, тут же вылетели у меня из головы.
Что здесь случилось?!
Я ткнула пальцем в звонок, одновременно выхватив пистолет из-под мышки. То же самое проделал и Джейкоби.
После звяканья электронных колокольчиков потянулись секунды ожидания: когда же раздастся шлепанье шагов?
К двери никто не подошел.
Я принялась колотить по филенке кулаком.
— Открывайте! Полиция!
Вновь ожидание.
— Все, я официально объявляю, что у нас чрезвычайная ситуация, — сказала я Джейкоби.
В принципе я могла быть и не права. В дома разрешается проникать без ордера только в том случае, когда в опасности находится жизнь человека.
А у нас что? Крови совсем немного; может, этот человек порезал себе палец? И все-таки мой внутренний голос буквально кричал: в доме творится что-то неладное!
Если и проникать внутрь, то именно сейчас.
Я сорвала с ремня «Некстел» и передала запрос на подкрепление.
Джейкоби кивнул, оглядел веранду и подошел к цветочному горшку размером с подушку. Высыпав землю вместе с геранью за перила, он этим горшком как тараном выбил верхнюю филенку из дубовой двери.
Я просунула руку через дыру с занозистыми краями, пощупала пальцами с обратной стороны и, обнаружив самозапирающийся замок, повернула его ручку. Мы ступили внутрь жилища Гарзы.
Немедленно, прямо из прихожей, я крикнула:
— Внимание! Это полиция! Мы проходим в дом!
И вновь никакого ответа, причем шестым чувством я ощущала, что здесь нет ни единой живой души.
Мы с Джейкоби миновали прихожую и шагнули в гостиную, которую уже никто не перепутает с модельной обстановкой из журнала про интерьер-дизайн. Я бегло обежала ее глазами: сплошная перевернутая мебель и чудовищно огромное количество крови. Ни дать ни взять — скотобойня.
— Обрати внимание, — подал голос Джейкоби, в свою очередь, сканируя картину разрушения. — Что бы здесь ни случилось, работали не профессионалы.
Чем больше я смотрела вокруг, тем суше становилось во рту.
Алый фонтан крови — артериальной? — ударил по бледным стенам и пролился по ним до самых половиц. Потолок усеивали созвездия кровяных капель. В центре ковра, напротив дивана, расплылось бурое пятно. По полу во все стороны шли размазанные отпечатки следов; каминная полка была захватана чьими-то окровавленными руками…
Горькая желчь подступила к горлу, пока я воображала себе ту ярость и тот ужас, что царили в этой комнате не так давно.
Я хлопала ресницами, не в силах отвести глаз, и наваждение пришлось разбивать Уоррену.
— Пошли, Боксер. Надо работать.
