Третий день. В море. Полдень. Мы покинули столь удачно названную Агату, и, поскольку ветер по-прежнему дует с восхода, решили зайти в Роду, чтобы узнать последние новости. Но если поднимется Киркий, нас понесет к полудню. Холм с акрополем Агаты виднеется на горизонте справа по корме. А пруды и Нижний город [36] уже исчезли из виду.
Вскоре для большей части экипажа начнутся неизвестные места. Я ощущаю нервозность моряков, хотя они напускают на себя бравый вид. Пока на причалах портов слышится ионийский говор с присвистом и закрытым "Е" вместо "А", люди спокойны. А что будет, когда они услышат необычный акцент жителей Роды? [37] Правда, родцев еще можно понять, но наполовину пересыпанная пунийскими словами речь майнакцев или рыбаков Гемероскопия может оказаться для них лишенной смысла. А когда один только Венитаф сможет объясняться со встреченными людьми, волнение и тоска охватят и меня.
Не стоит, однако, беспокоиться заранее. Недаром пословица гласит: "Моряки всегда понимают Друг друга, как рыбы в море!"
Эвтимен следует за нами с трудом, и я приказал уменьшить площадь паруса. Весла убраны, и гребцы с удовольствием отдыхают. Прекрасно. Им вскоре придется поработать! А сейчас одни спят в укрытии на носу, другие болтают, сидя в тени большого паруса. Я примечаю тех, чьи руки заняты какой-либо работой. Они станут моими любимцами. Захар обстругивает старым ножом кусок дерева, который постепенно принимает очертания "Артемиды", а его брат с интересом наблюдает за ним. Уран мастерит кифару, терпеливо выдалбливая обрубок лиственницы. Афанасий зачищает рукоять весла - на ней остались заусеницы. Я похвалил его. Тут же Палей, Пармен и Ксенон предложили отполировать остальные весла. Бласт смотрит назад на исчезающий в сверкающих волнах холм родного города. Эвтимен подошел ближе, но ему пришлось посадить гребцов на четыре скамьи. Я горжусь быстрой, как стрела, "Артемидой". Ее нос рассекает гребни волн, проносящихся мимо в шуршании белой пены. Долон словно приподнимает корабль над водой, и за ним тянется ровный след. Я сказал об этом кормчим.
- Мы же не собаку выгуливаем, чтобы рыскать из стороны в сторону, ответил Асфал.- Незачем терять время.
Удастся ли делать по тысяче стадиев в день, как я мечтаю?
Вечер. Я счастлив. Когда Эвтимен догнал нас, то выразил восхищение "Артемидой" и поблагодарил за то, что я убавил ход, позволив ему подойти вплотную. Он велел убрать весла, чтобы не сломать их, и пригласил меня на борт "Геракла". Бесстрашным маневром он подвел свой таран почти под мой акростолий. Перепрыгнув на его корабль, я смог вдоволь налюбоваться "Артемидой" в открытом море. Даже без весел она идет, как лошадь рысью, стройная, словно богиня охоты в чистом поле. Эвтимен посадил гребцов еще на шесть скамей и обогнал мой корабль - не только его нос, но и таран сух: брызги не долетают до них. Прекрасная, гордая "Артемида"!
Я приказал отдать сегарсы - мой корабль рванулся вперед и, набрав скорость, в мгновение ока обогнал нас на два стадия. Эвтимен поставил все паруса и перешел на полный ход, чтобы догнать "Артемиду" и дать мне возможность вернуться к себе на корабль. Гребцы Эвтимена подбадривали друг друга, а мои люди добродушно подтрунивали над ними.
- Нам достаточно двух рулевых весел, - кричал Афанасий, - зачем пользоваться другими сорока восемью?
- Мы боимся взлететь, как феаки на своих судах, если все сядем на весла! - вопил Пармен, запомнивший слова аэда [38], произнесенные в Одеоне Массалии.
Воздух звенел от привычных шуточек и дружеских подковырок.
- Лентяи! Уже устали! Молочные горшки!
- Вы держите весла, как писец свой стиль!..
- Поберегитесь! Не набейте мозолей!
- Вы похожи на метущих улицы рабов! Дружеские слова - залог хорошего настроения перед тяжкими испытаниями.
Четвертый день. Рода. Килин и Карат на берегу. Если бы я уступил их настояниям, они пригласили бы всех гребцов отведать вина с отцовских виноградников. Но нельзя терять времени. Пока на земле двое, дела идут нормально - на борту еще достаточно людей, которых можно послать за опаздывающими; но если на суше все, то они удерживают друг друга, оттягивая возвращение на корабль.
Я заметил, что ветер с восхода стих, едва донеся нас до порта. Завтра с первыми лучами солнца гребцы снова займут свои места, и мы, воспользовавшись затишьем, выйдем в открытое море.
Пятый день. В море. Надо зайти в Эмпорий. Мы неторопливо пересекаем Родский залив и вскоре видим стены города. Две такие близкие стоянки пустая трата времени, но Килин столько выпил, что не собрал нужных сведений, а мне необходимо знать, где пунийские корабли. Эвтимен отправился в Эмпорий накануне. Мы должны встретиться в порту. Нам надо выведать расположение финикийских или карфагенских судов, ибо излишний риск ни к чему - мне не хочется ни встречаться с балеарскими пращниками [39], ни соревноваться в скорости с патрульным судном в проливах между островами и иберийскими берегами.