Угрюмый человек за столом навевает тоску. Он омрачает радость грядущего успеха, переполняющую наши с Эвтименом сердца. Эвтимен тоже рвется в море.
Начальник ничего не знает о положении в Майнаке. Этой крепости, по его мнению, угрожают жители Гадеса и Малаки. Он не видел ни одного судна, идущего оттуда. Послушать его, так давно пора покинуть Майнаку и Гемероскопий. Массалии, видите ли, не нужны столь отдаленные колонии. И когда мы с Эвтименом заводим разговор о странах, лежащих за Столпами, он открывает глаза от удивления и, завидуя нам в душе, жалеет нас, безумцев. Если бы я захотел вынудить его бросить свой пост, то пригласил бы с собой.
Восьмой день. В море. На заре мы покинули Гемероскопий. Солдаты, их начальник, торговцы и рыбаки, а также жрец Артемиды проводили нас до самого берега. Их успокоил наш визит, а значение, придаваемое городом нашей внешне безумной затее, укрепило их уверенность в будущем Массалии.
Ветер с полуночи почти совсем упал. "Артемида" и "Геракл" идут на расстоянии окрика друг от друга, гребцы работают в едином ритме, паруса едва надуты. Мы удаляемся от берега в открытое море, чтобы не возбуждать подозрений у пунийских лазутчиков. На массалийских картах указаны приметные вершины иберийских гор. Воздух прозрачен. Солнце припекает все сильнее.
В середине дня приказал всем отдыхать. Нас неторопливо несут паруса. С полудня катят пологие невысокие волны. Мы приближаемся к Столпам, к той части Внутреннего моря, где уже ощущается дыхание Океана.
Я прошу Артемиду о помощи, ведь эти волны могут быть предвестником противного ветра из Ливии, который задержит нас и принесет корабли пупов!
Девятый день. Горы едва различаются на закате солнца. Дыхание моря противится нашему продвижению. Плотный, как стена, воздух противостоит нам. Я велел зарифить бесполезные теперь паруса: налетел порывистый встречный ветер. Без парусов легче пройти незамеченными. Утром сменили курс. Теперь солнце в полдень находится у нас слева по борту и прямо по носу вечером.
Спустился к гребцам. Им явно не по себе. Я успокоил их и попросил не жалеть сил до конца декады: сумей они преодолеть усталость - мы успешно минуем Столпы. Их ждет ночь отдыха в Майнаке, если они будут держать язык за зубами. Они обещали молчать. Они получат мясо и любые вина, какие пожелают, но пить должны умеренно, чтобы не проболтаться. Все повеселели.
Я взял в руки тамбурин и сам задал ритм гребли. Келевст припевал:
Тера-тера... Пентеконтера... а все хором подхватывали:
Раз, два, три... греби-греби...
Второй келевст хлопал в ладоши.
В этот момент Венитаф протянул правую руку вперед и указал на нависающую над Майнакой гору, похожую на остроконечный шип [41].
Я дал команду сушить весла [42] по правому борту, и "Артемида" повернула к берегу. Венитаф орлиным оком следит за морем.
Вечер в Майнаке. Когда жители заметили идущие к берегу два черных судна, они укрылись в крохотном акрополе.
Приблизившись к берегу, я крикнул, чтобы мне прислали лодку, иначе Эвтимену пришлось бы спускать на воду свой челнок.
Один из тимухов подплыл на рыбацкой лодке. Он был бледен, но оправился, поняв, что "Артемида Лучница" и "Геракл" пришли из Массалии.
Разделив со мной кубок дружбы, он улыбнулся, и черты его лица разгладились:
- Вы нас основательно напугали. Месяц назад на таких же черных кораблях сюда явились жители Малаки, которые обвиняли нас в том, что две рыбацкие лодки, преследуя тунца, якобы дошли до Столпов. Они потребовали плату за рыбу, выловленную в "их море", и нам пришлось отдать половину запасов рыбного соуса и путарги, приготовленных для отсылки в Массалию. Наша жизнь стала невыносимой. Я дрожу от страха при мысли, что какой-нибудь корабль из Тингиса или Тартесса заметил, как вы вошли в порт. В прошлом году на наших глазах две тингисские триеры потопили корабль из Сиракуз, который пригнал сюда сильнейший ветер с восхода. Мы даже не сумели спасти несчастных - их лучники и пращники не позволили нашим лодкам приблизиться к тонущим.
Давно пора отыскать проход через Танаис! Я умолял Эвтимена быть предельно осторожным и высаживаться на сушу в Африке только в совершенно безопасных местах. А мой друг опасается за меня - ведь мне предстоит идти мимо Гадеса.
Я придумал хитрость на случай встречи с врагами: Эвтимен бросится в бегство, а я - в погоню за ним. Если вражеские суда окажутся слишком любопытными, я обгоню его и возьму на буксир. Объединив наши усилия, мы попытаемся уйти от поклонников Молоха!
Десятый день. Маинака. Тимухи послали наблюдателей, переодетых иберийскими пастухами, чтобы осмотреть море с вершины горы. Дождусь их возвращения, а ночью мы уйдем в сторону ливийского берега.
Гребцы заметно отъелись у этих бедных людей. Как ни странно, но бедняки делятся своим добром с большей легкостью, нежели богачи. Хотелось бы расплатиться с ними, но как предложить им деньги, если тебя приглашают за стол?