Пигмалион полностью

Посторонний. Верно. Что ж вы молчали? Слушаем тут вашу чепуху! (Уходит в сторону Стрэнда.)

Шутник. Я знаю, откуда вы сбежали. С Бедлама. Чешите-ка обратно.

Человек с блокнотом (с готовностью поправляет). Из Бедлама.

Шутник (саркастически). Спасибочки, дяденька. Ха-ха! Всего хорошего. (С издевательской вежливостью дотрагивается до шляпы и удаляется.)

Цветочница. Пугают тут людей! Самих бы так!

Мать. Ну вот, Клара. Можно идти на автобус. Пойдем. (Подбирает юбки, чтобы не замочить подол, и спешит в направлении Стрэнда.)

Дочь. Но ведь такси… (Ее мать уже не слышит.) Ох, Боже мой! (Сердито идет следом.)

Все остальные тоже разошлись; остались лишь человек с блокнотом, джентльмен и цветочница, которая сидит, поправляя цветы в корзине и недовольно бормоча себе под нос.

Цветочница. Бедная я, бедная. И так жизнь собачья, да еще пристают всякие.

Джентльмен (возвращаясь на свое прежнее место по левую руку от человека с блокнотом). Позвольте спросить, как вам это удается?

Человек с блокнотом. Ничего сложного – просто фонетика. Произношение. Это моя профессия и хобби тоже. Мне повезло, что они совпали! Вы можете узнать по выговору ирландца или йоркширца. А я могу определить, откуда человек, с точностью до шести миль. А в Лондоне – до двух. Иногда и улицу назову.

Цветочница. Постыдились бы, трус несчастный!

Джентльмен. Неужели этим и заработать можно?

Человек с блокнотом. О да. И неплохо. Нынче век выскочек. Люди начинают с восьмидесяти фунтов в год где-нибудь в Кентиш-тауне, а кончают на Парк-лейн с доходом в сто тысяч. Они хотят забыть свое прошлое, но выдают себя, едва открыв рот. А я могу научить их…

Цветочница. Чего он сует нос в чужие дела и не может оставить бедную девушку в…

Человек с блокнотом (взрывается). Слушай, ты прекрати здесь бубнить или ищи крышу над головой в другом месте.

Цветочница (неуверенно огрызается). Сами ищите, а я тоже право имею!

Человек с блокнотом. Женщина, которая издает такие мерзкие, отвратительные звуки, вообще не имеет права жить на свете. Ты же человек, у тебя есть душа и божественный дар членораздельной речи: твой родной язык – это язык Шекспира, Мильтона и Библии, а ты тут гундосишь, как больной голубь!

Цветочница (явно глубоко потрясенная, исподлобья глядя на него со смесью вызова и изумления). А-а-а-а-у-у-у!

Человек с блокнотом (выхватывая блокнот). Боже! Ну и звуки! (Пишет; затем отстраняет от себя блокнот и читает, в точности воспроизводя услышанное.) А-а-а-а-у-у-у!

Цветочница (польщенная представлением, смеясь помимо воли). Да отстаньте вы от меня!

Человек с блокнотом. Видите это убожество с ее уличным английским: она всю жизнь не вылезет из канавы. Так вот, сэр, через три месяца на великосветском приеме она у меня сошла бы за герцогиню. Мало того – она даже могла бы устроиться в горничные или в хороший магазин продавщицей, а для этого нужен язык получше.

Цветочница. Чего-чего?

Человек с блокнотом. Да-да, жалкая гнилая кочерыжка, бельмо на глазу у порядочных людей, живое оскорбление нашему языку – я мог бы выдать тебя за царицу Савскую. (Джентльмену.) Что, не верите?

Джентльмен. Нет, почему же. Я сам изучаю индийские диалекты, и…

Человек с блокнотом (жадно). Правда? Вы случайно не знакомы с полковником Пикерингом, автором книги об устном санскрите?

Джентльмен. Это я и есть. А вы кто?

Человек с блокнотом. Генри Хиггинс, автор Универсального алфавита Хиггинса.

Пикеринг (с восторгом). Я приехал из Индии, чтобы увидеться с вами!

Хиггинс. А я собирался в Индию, чтобы познакомиться с вами!

Пикеринг. Где вы живете?

Хиггинс. На Уимпол-стрит, 27-А. Приходите ко мне завтра.

Пикеринг. А я в «Карлтоне». Пойдемте перекусим вместе.

Хиггинс. Это мысль.

Цветочница (Пикерингу, когда тот проходит мимо). Купите цветочек, добрый господин. Мне за жилье платить нечем.

Пикеринг. Сожалею, но у меня нет мелочи. Простите. (Уходит.)