Несчастная, несостоявшаяся невеста готова была уничтожить и Ольгу, и Славика, и Женьку, а самое главное – эту сучку Элку. Столько лет они не поддерживали никаких отношений, за исключением вежливых звонков с дежурными вопросами о здоровье и наличии финансов, когда поиздержавшейся Эльвире нужны были денежки в долг! Светлана обычно выручала «бедную родственницу», но тепла в отношениях эти жесты милосердия не добавляли, поэтому Света всегда считала Элку неблагодарной стервой.
«Не надо было и впредь впускать её в свою семью! Теперь всё разрушено, и кто в этом виноват? Десятилетняя шмакодявка! Тоже мне, Лолита выискалась! С таких лет уводить чужих женихов? Кто из неё вырастет? Естественно, такая же проститутка, как её мамаша! Задавлю эту гадину в зародыше! Уничтожу!»
С такими мыслями Светлана приближалась к собственной квартире. Обвинить в случившемся драгоценного Славика женщине и в голову не приходило: она с детства твёрдо усвоила народную мудрость о том, что «кобель не вскочит, если сучка не захочет». Ключ два раза повернулся в замочной скважине, Светка ворвалась в коридор, отбросила в сторону сумку и, не разуваясь, помчалась в Женькину спаленку, откуда доносились странно сбивчивые звуки фортепиано.
Открывшаяся взору Светланы картина напоминала кошмарный сон. На вращающемся стуле перед пианино сидел совершенно голый Славик, держа на коленях оцепеневшую от ужаса Женьку, одетую в домашнее платьице. Девочка даже не пыталась вырваться из его цепких рук, она только напряглась, словно струнка, сжала острые коленки и пыталась извлечь из инструмента звуки, отдалённо напоминающие музыку. Славик блаженно улыбался, не позволяя Женьке прекращать музицирование, и непрерывно ёрзал, прижимаясь своим вздыбленным естеством к её дрожащей спинке.
– Помогите, пожалуйста! – взмолился до смерти напуганный ребёнок, ловя неестественно расширенными глазами взгляд тёти Светы.
В этом взгляде была только ослепляющая ненависть, но разве девочка могла это разглядеть? Светлана подлетела к пианино и с диким визгом захлопнула тяжёлую крышку старинного инструмента. Женька коротко вскрикнула и потеряла сознание, наконец-то освободившись от окружающего её ужаса.
Внезапно Славик пришёл в себя и потрясённо огляделся. Лежащая в обмороке девочка, застывшая в безмолвном крике растрёпанная Светка, он сам, сидящий голым за пианино и потому выглядящий по меньшей мере нелепо…
– Господи, что я натворил! – пробормотал Славик, спрятав лицо в ладонях.
А дальше всё происходило как во сне. Светлана пыталась бросаться на него с кулаками, размазывая слёзы по искажённому истерикой лицу, а он вызвал скорую помощь, спокойно оделся, потом безуспешно попытался привести Женьку в чувство. Девочка выглядела безжизненной, словно сломанная кукла. Особенно пугающим был вид её пальцев: они распухли и приобрели лиловый оттенок. Славик почему-то подумал, что Женька никогда больше не сможет играть на пианино…
– Я ухожу. Если будешь преследовать меня – убью! Забудь о моём существовании. И помни: это ты сломала ей пальцы! – Славик указал на Женьку и покинул квартиру, жалея, что приходится оставлять беспомощную девочку наедине с разъярённой фурией.
Но из Светки словно выпустили всю ярость, как воздух из сдувшегося воздушного шара. Она уселась на пол рядом с племянницей и разрыдалась. По-бабьи, с пронзительными завываниями: так обычно в деревнях плачут по покойникам. Апельсинка же этим воем провожала в последний путь своё так и не состоявшееся семейное счастье.
Скорая тем временем не слишком-то торопилась. Светлана, прекратив истерить, поднялась с пола, нацепила куртку и решительно отправилась куда-то в наступившую ночь. Идея, посетившая её, показалась ей просто гениальной: женщина собралась в отместку сжечь квартиру Эльвиры. Кстати, а вот и доктора. Светлана, отвесив скорой шутовской поклон, направилась прямиком к стоянке такси.
Дина подсела к Антону Павловичу и первой завела разговор:
– Опять скучаем? Вас так безжалостно покинули?
– Просто иногда хочется побыть в одиночестве, – слегка раздражённо отозвался Савельев, давая понять назойливой дамочке, что в её обществе не нуждается.
Говорят, благими намерениями вымощена дорога в ад. Дина почувствовала себя оскорблённой и закусила губу. Она забыла, с какой целью изначально пыталась флиртовать с этим странноватым мужиком: обычно кобелирующие личности западали на неё без осечек, а этот её отверг.
«Неужели пытается хранить верность этой малохольной Эльке? Смешно! У него явно старая сварливая жена и куча любовниц! Так в чём же дело? Ой, только не надо сказок о внезапно вспыхнувшей любви!»
Дина зашла с другой стороны:
– Одиночество не лучший выбор, когда рядом друзья.
– А мы друзья? – В голосе Антона прорезались нотки интереса.
«Он ожил! Слава богу!» – Дина картинно возвела глаза к потолку, а потом опустила взгляд и нахмурилась, заметив выражение лица собеседника.
– У вас какие-то серьёзные проблемы?
