Аян снова закричал, изо всех сил, до отказа напрягая голосовые связки. Кричал так, как никогда в жизни до этого. Казалось, голова сейчас лопнет от крика. А затем он закрыл глаза, всхлипнул и выдохнул с жалким утробным стоном.
— Может, хватит уже орать? — отчетливо спросил кто-то. Тонкий легкий голос с присвистыванием.
Поначалу Аян думал, что ему показалось. Он умолк и замолчал, вслушиваясь в тишину.
— Вот это другое дело, — удовлетворенно заметил голос. — А то устроил здесь, концерт мальчиков-зайчиков.
Не веря ушам, Аян открыл глаза и огляделся. И теперь не поверил глазам. В углублении, там, где снежный мост соединялся со стеной, на задних лапах сидел пушистый светло-коричневый зверек, с толстыми боками и щечками. От него исходило золотистое сияние и освещало пространство вокруг. Кажется, это сурок.
— Ты кто? — спросил Аян.
— Как, кто? — переспросил зверек. — Я хозяин этой трещины, высокогорный сурок. Зовут меня Фийить. А тебя, если не ошибаюсь, зовут Аян?
— Да, — кивнул Аян и сказал, думая, что ему снится: — Привет, Фийить.
— Привет, — ответил сурок и почесал лапой шею.
Они помолчали.
— Ты чего молчишь? — спросил Фийить. — Говори уж, чего там. Только орать не надо. Не люблю.
Аян ответил не сразу.
— А чего тебе говорить?
Фийить прошелся по мосту, сложив лапки за спиной. Коготки царапали лед. Глянул на Аяна блестящими черными бусинками.
— Все рассказывай. Как докатился до такой жизни? Что дальше будешь делать? Какого цвета твоя зубная паста?
Аян развернулся к собеседнику всем телом, уселся поудобнее. От золотистого сияния веяло теплым домашним уютом. Он даже забыл, что сидит на холодном льду.
— Рассказывать долго придется.
— А куда нам торопиться? — спросил Фийить. Он улегся боком на краю моста, так, что Аян даже испугался, не свалится ли он в пропасть. Пошевелил черными, похожими на человеческие, пальчиками передних лап. В них появилось яблоко. Фийить вгрызся в плод и пробурчал. — Ну, я жду…
Аян рассказал ему историю своей короткой жизни. Фийить слушал внимательно, только изредка качал головой и приговаривал:
— Ах мерзавцы, какие мерзавцы!
Яблоком он, кстати, не поделился. Ну ничего, по ходу дела Аян успел полакомиться шоколадным батончиком и выпить чая.
— И что теперь? — спросил Фийить, когда Аян замолчал. — Ты к нам надолго?
— К кому это, нам? — насторожился Аян в ответ. — Вас здесь много, что ли?
Фийить махнул толстенькой лапкой.
— Хватает обормотов. Так ты чего теперь, с нами будешь жить?
Аян поджал губы и поднял руки ладонями вверх.
— А что мне еще остается? Я бы рад уйти, но не получается.
— А почему? — строго спросил Фийить.
— Снаряжения нет. Веревка вон там, — Аян показал наверх. — А ледоруб здесь, — он ткнул пальцем вниз.
Фийить снова махнул лапкой.
— Это разве проблема?
— А почему нет? — спросил Аян. — Я не птица, наверх не взлечу.
Сурок призадумался и спросил:
— Тогда ты все-таки остаешься у нас?
— А что мне еще делать? — закричал Аян. Он потер щеки и с удивлением обнаружил, что они мокрые от слез.
Фийить вытянул лапу и погрозил ему коготком.
— Не кричи! Ты совсем забыл, что тебе говорили? Можешь жалеть себя сейчас, но, уверяю, никто не пожалеет тебя в будущем.
— Да, я жалею себя, — согласился Аян. — Но, кажется, ты забыл, что у меня есть для этого все основания. Я сижу в чертовой щели и скоро здесь сдохну. Мои друзья гибнут из-за меня. Когда еще мне жалеть себя, если не сейчас?
Фийить вздохнул и покачал головой.
— Какой же ты все-таки глупый. Тебе, кажется, уже пытались втолковать, что жалобами и нытьем не поможешь. Поднимай задницу и действуй.
Аян опустил голову.
— Я пробовал подняться много раз. Я больше не могу…
Сурок вдруг очутился рядом с ним. Аян услышал его шепот в темноте:
— Тебя ведь предупреждали, что не хватит сил. Помнишь? Вся штука в том, сколько ты сможешь вынести? Как долго будешь продолжать идти через не могу? Или ты уже выбросил белый флаг?
— Я не залезу наверх без снаряжения, — возразил Аян, не поднимая головы.
— Ты уверен, что тебе нужно снаряжение? — спросил затихающий голос в ночи. Голос показался знакомым. Сурок говорил, как Искандер, недавний сокамерник.
Интересно, почему вокруг темно? Фийить же испускал волшебное сияние. Аян открыл глаза, моргнул и вытер лицо. Кажется, он немного обморозил его накануне, потому что кожа горела.
Он огляделся. Куда девался веселый сурок?
Аян лежал на мосту лицом вверх. Руки затекли и замерзли. Наверное, он потерял сознание. Посмотрел наверх. Сколько он валялся здесь и грезил?
Он поднялся и размял окоченевшие конечности. Еще раз поглядел вверх. Веревку за ночь приморозило к стене.
Как там спросил Искандер или сурок, зачем нужно снаряжение? Что это значит? Неужели он намекал, что надо рискнуть подняться с голыми руками?
Аян посмотрел на черноту под мостом. Затем подошел к стене и спросил:
— Не на ту лошадку, говоришь, поставил?
Достал из рюкзака карабин, щелкнул затвором. Нацепил на пальцы.
И вогнал зубья «кошки» в лед. Полез выше, приговаривая на каждом рывке:
— Хватит. Себя. Жалеть! — остановился, отдышался и полез дальше. — Хватит. Ныть. Ты. Унылый. Кусок. Дерьма.
