Романтика. И начальник уже будто не начальник, а мужчина, пригласивший женщину на свидание.
— Простите, я ничего не смыслю в астрономии.
Предложит показать, обнимет?
Однако Лотеску нарушил шаблон, рассмеялся:
— Я тоже. Пара созвездий, чтобы пустить пыль в глаза.
— Точнее, нравиться девушкам, — поправила я.
Дерзить не боялась, начальник сам понимал, что разговор напоминал свидание.
— Девушкам давно не нравятся звезды, Лена, — хассаби отошел от парапета. — Вы и вовсе прагматичны, обрадовались бы выписке с лицевого счета. Так вино принести? Не хочу пить один.
Промолчала. Пусть сам решает.
Лотеску отсутствовал минут десять. Забеспокоилась, сбросив сонную апатию, не случилось ли чего. Вдруг он не взял парцилен, а в коридоре подстерегли убийцы? Однако опасения не оправдались, начальник благополучно объявился с вином и вернул пластину от номера.
— Я узнал кое-что интересное у ночного портье, — сообщил хассаби и звякнул бокалами — новыми, чистыми, из бара люкса. — О прислуге. Одной из горничных сегодня нездоровилось, и ее заменяла новенькая, якобы знакомая из другой гостиницы. Работала хорошо, нареканий у старшей смены не вызвала, та разрешила убираться без пригляда.
Надо бы бежать, брать администратора за грудки, но ноги упорно не хотели никуда идти. Смотрела вдаль, на манившие в другие миры звезды, и не двигалась — слишком устала.
— В их интересах уладить конфликт, — Лотеску остановился рядом, чуть позади моего плетенного кресла. На террасе имелось второе, вставать не стала. — Полиция в курсе. Сами понимаете, дело с душком.
Представила, как начальник клацает зубами, как заправский зверь, и пожалела хозяев гостиницы.
— Не боитесь? В руках преступника козырь, — напомнила о похищенной служебной записке.
— Жить вообще страшно, Лена, — усмехнулся Лотеску, поставил бутылку и подвинул свободное кресло к столику. — Молчать не стану. Нельзя шпионить за чиновником такого ранга.
Согласно кивнула. Тут, конечно, противник переборщил, скандал неминуем. Положим, можно устроить ответный, но любая шумиха во вред репутации.
Тихо зажурчало вино.
— Ну, — в ладонь ткнулся прохладный хрусталь, — за скорейшее прекращение всей свистопляски. С ней даже Штайт не посмотрели. Ладно, завтра выдохнете. Королевские приемы пышные, надолго запомните, заодно начнете строить столичную карьеру. С таким платьем «да» говорят в три раза быстрее.
Хассаби покачал головой и тихо рассмеялся.
Рядом с бутылкой темнел брелок от огнемобиля, начальник положил его поверх карточки от моего номера.
Поднесла бокал к губам, но, прежде чем сделать глоток, ободрила:
— Все образуется, хассаби. Вы просто слишком хорошо работаете, не всем нравятся честные и ответственные. И, — тут голос дрогнул, — если хотите выговориться, я пойму, пережила схожее. Знаю, каково никому не верить, жить в вечном напряжении и сходить с ума от липкого, животного страха, когда изменяет выдержка и отказывает разум.
— Не беспокойтесь, с ума я еще не сошел, — тепло улыбнулся Лотеску. — Спасибо за заботу, Лена.
Не скажет. Мужчины всегда молчат, а мужчины-начальники — вдвойне. Только наедине с собой, когда никто не видит, можно уткнуться лбом в зеркало в ванной, опустить плечи и стать слабым.
— Сколько вы так? Я ничего не замечала, так стыдно…
Действительно совестно. Секретарь обязан замечать подобные вещи.
— Полтора месяца, — неожиданно признался Лотеску и, сжимая ножку бокала, откинулся на плетеную спинку кресла. Оно чуть слышно скрипнуло. — Сначала не придал значения, сами знаете, сколько умников угрожает, а потом стало не смешно. И стыдиться вам нечего, вы не обязаны копаться в дерьме.
Он с силой поставил фужер на столик, едва не расплескав вино, но быстро взял себя в руки.
— Лена?
Повисшая в воздухе недосказанность заставила залпом допить бокал.
Лотеску смотрел на меня, а я ерзала, разрываясь между желанием остаться или уйти.
— Не надо, хассаби! — чуть слышно пробормотала и отвернулась.
— Чего? — не видела, но он улыбался.
— Всего, — обмела рукой террасу. — Мне, — сглотнула, — действительно хочется вас пожалеть, помочь хоть ненадолго выдернуть из спины железный штырь, но не надо.
— Странная вы, Магдалена, — задумчиво протянул Лотеску и вновь наполнил бокалы, — отвечаете собственным мыслям.
Так и подмывало возразить: «Вашим», но сдержалась. Пила вино, молчала и старалась не думать о погруженной в полутьму террасе. Просто прекрасная летняя ночь, звезды, приятная компания. И ничего больше, Лена, ничего.
— Не холодно?
Значит, начальник заметил, как передернула плечами. Действительно прохладно, я не рассчитывала на посиделки на свежем воздухе.
— Сейчас!
По плечам скользнула атласная подкладка пиджака — того самого, в котором Лотеску предстояло завтра защищать управление перед королем. Он висел на спинке стула в спальне. Ну да, дверь открыта, взять — минутное дело.
— Спасибо, — смущенно улыбнулась.
