Пикассо и его женщины полностью

Она ответила, что не только о себе, но и о детях тоже.

— Ты мне стольким обязана, — продолжил он, — и в этом, видимо, заключается твоя благодарность. Что же, могу сказать только одно: у любого другого человека окажутся все мои недостатки, но не будет ни одного из моих достоинств. Надеюсь, ты пожалеешь об этом, неблагодарная тварь!

На руке у него были часы — подарок Франсуазы. Он сорвал их и швырнул в нее:

— Твое время больше не мое.

На ней тоже были часы, которые подарил он, и она сняла их. Продолжать разговор больше не имело никакого смысла.

После свадьбы Франсуаза и ее муж уехали в Венецию. Она собиралась появиться в Валлорисе лишь в начале сентября.

Пока Франсуаза была в Венеции, Майя регулярно писала ей о детях и жизни в «Калифорнии», на новой вилле Пикассо в Каннах.

Фотограф и художник Брассай описывает эту виллу так:

«Вилла Пикассо под названием “Калифорния” мало чем отличается от расположенных по соседству — типичная для Лазурного берега вилла. Вот только сад, который виден за стеной… Дикий, неухоженный, он растет, как ему вздумается, без заботливого присмотра садовника. Тянутся кверху сосны, кипарисы, эвкалипты, мимозы и выше всех — пальмы. Благодаря какой случайности именно эта вилла дала приют Пикассо, питала его вдохновение в течение последних лет и встала в один ряд с “Бато-Лавуаром” и Валлорисом? “Хороший вкус” всегда был отвратителен Пикассо, и его выбор может объясняться только полным равнодушием художника к той обстановке, в которой ему предстоит жить. Точно так же когда-то он поручил Канвейлеру перенести его мастерскую с Монмартра на Монпарнас, пока они с Евой, которую он называл “Моя красавица”, были в отъезде, а позднее, уехав с Ольгой в Испанию, поручил Розенбергу найти для него квартиру».

А потом она сообщила, что дом Франсуазы на юге дочиста обокрали. Когда та приехала в Валлорис, эта информация полностью подтвердилась: судебный исполнитель рассказал, что практически все вещи Франсуазы исчезли. Более того, исчезли и подаренные ей Пикассо картины и рисунки, а также книги, которых у нее было очень много, и даже письма, которые художник Анри Матисс писал ей в течение многих лет. Остались только кровать, и несколько стульев, да три ящика каких-то ненужных бумаг, валявшихся на чердаке — туда, видимо, воры не догадались заглянуть…

После возвращения в Париж Франсуаза Жило больше не виделась с Пикассо. Периодически она получала лишь косвенные напоминания о нем — например, весной ей не предложили выставляться в традиционном Парижском салоне. А следующей осенью, через неделю, после того как она вернулась из клиники с новорожденной Орелией на руках, от Даниэля-Анри Канвейлера пришло письмо о расторжении ее контракта с ним.

В воспоминаниях Франсуазы мы находим следующее подведение итогов ее жизни с Пикассо:

«Иногда — и по сей день — я слышу от того или другого торговца картинами, что он хотел бы купить или выставить мои работы, но не смеет из боязни утратить расположение Пикассо. И все те, кто осыпал меня знаками внимания, пока я жила с Пабло, теперь отворачиваются при встрече со мной.