Самолет летел на восток к Белостоку. Слева внизу виднелись серебристая лента Нарева, железнодорожная ветка и шоссе. По железной дороге и шоссе двигались воинские эшелоны и колонны войск. Двигались они на запад, и это успокаивало летчиков. Воинские части занимали оборону вдоль реки. За ней в лесу укрывались танки, - разведчики увидели многочисленные борозды от гусениц, которые вели туда. Но в целом обстановка на земле и в воздухе здесь была спокойнее, чем под Гродно и Ломжей. Экипаж стал приводить в порядок все увиденное за часы разведки. Филиных делал записи в бортжурнале, готовился к докладу в штабе дивизии.
По всем расчетам, самолет подлетал к Белостоку, но города не было видно: мешало ярко светившее солнце и плотная туманная дымка, закрывавшая весь горизонт.
Прошло еще несколько минут, Ар-2 приблизился к окраинным домикам, и в кабинах резко запахло удушливой гарью пожарищ: туман оказался... дымом. Белосток тоже горел. А как аэродром? На этом аэродроме самолету Усенко согласно приказу командира полка предстояло совершить посадку. Предчувствие беды подкралось к летчику. Оно его не обмануло. Белостокский аэродром был разгромлен фашистской авиацией: разрушен авиагородок, на стоянках взорваны самолеты, которые не успели взлететь.
- Впереди по курсу СБ! - закричал Филиных. - Кто это стреляет по нему?
Усенко тоже увидел серебристого собрата. Тот подлетал к границе летного поля. Летел он почти в сплошном облаке из черно-белых разрывов: с земли по нему яростно стреляла зенитная батарея.
- Что же они делают? - бушевал бомбардир. - Ослепли? Красных звезд не видят, что ли? Это же осиповская "восьмерка"!
Усенко узнал машину своего авиаполка: на ее фюзеляже четко виднелась цифра "8" - то был самолет лейтенанта Осипова. Значит, он тоже закончил разведку и теперь готовился произвести посадку, а ему мешали.
Осипов перевел свою машину на снижение и выпустил шасси. Зенитки тотчас прекратили его обстрел, зато разрывы появились под самолетом Усенко.
- Что за черт! - в сердцах выругался Константин, энергично отворачивая от аэродрома. - Саша! Следи за Осиповым. А мы что будем теперь делать?
- Как что? Садиться! Зенитчики, видимо, спутали СБ с "юнкерсом". Они ж внешне похожи. Потому и стреляли. Ничего! Сейчас им Осипов "разъяснит"! Заходи, Костя, на посадку.
- Добро! Вхожу в круг.
Но едва Ар-2 подлетел к летному полю, как вокруг него вновь заклубились разрывы. Усенко выпустил шасси, и обстрел прекратился. Странное поведение зенитчиков настораживало. Летчики внимательно осмотрелись, но ничего подозрительного не заметили. Самолет снижался.
- Осипов сел. Рулит. Видишь?
- Да, да. Вижу.
Константин заходил на посадку, а Осипов все рулил Было в его поведении что-то необычное, на Осипова непохожее и потому вызывавшее подозрение: тот всегда рулил на повышенной скорости, "с ветерком", за что ему часто влетало от командования. А сейчас... полз как черепаха. В чем дело?
Осипов наконец поравнялся с ангаром, остановился. В ту же минуту от ангара отделились и побежали развернутой цепью к самолету... солдаты в серо-зеленой форме. Но другую сторону ангара Константин вдруг разглядел шесть трехмоторных транспортных самолетов Ю-52, еще дальше - до десятка Ме-110. На их крыльях и фюзеляжах темнели черные кресты, на килях - свастика. У самолетов сновали серо-зеленые фигурки.
Константина бросило в жар: как же до сих пор ни он, ни экипаж не заметили врагов?
- Фашисты заняли аэродром! - закричал он и двинул секторы газа. Моторы взревели на максимальных оборотах. Летчик повернул кран уборки шасси. Ребята! Саша! Огонь! Огонь по фашистам! - приказал Усенко, направляя нос Ар-2 на цепь гитлеровцев, лихорадочно ловя их в сетку прицела. Корпус машины задрожал от стрельбы носовых пулеметов. Цепь гитлеровцев сломалась, солдаты забегали, часть из них, сметаемая ливнем пуль, осталась неподвижной, другая прыгала в укрытия.
Застучали пулеметы Филиных и Прядкина. Зенитки неистовствовали, они били в упор, но младший лейтенант, прижимая бомбардировщик к земле, вел его бреющим полетом и поливал свинцом все попадавшееся на пути.
Когда отлетели от Белостока на порядочное расстояние, командир экипажа напомнил бомбардиру:
- Давай домой, Саша!
- Да, да! Сейчас...
Усенко не мог примириться с мыслью о том, что на аэродроме остался самолет Осипова и фашисты уже наверняка расправились с советским летчиком.
Наступило тягостное молчание. Через некоторое время его прервал Филиных, объявив: "Волковыск!"
Впереди показались знакомые очертания водонапорной башни и высокие шпили костелов районного центра. Пожары бушевали и в этом городе, но они уже никого не удивляли.
- Да что же это такое? - вдруг вскрикнул Александр.
- Где? - переспросил Усенко.
- Да на аэродроме. В Борисовщизне.
