Во время застолья Сашка, как обычно, попытался утвердить свое лидерство. Расспросив о жизни обитателей закрытого поселка, он тут же начал давать наставления, том, как лучше здешний быт устроить, как грамотней использовать близость инопланетной помойки. Чувствовалось, что нет темы, в которой институтский приятель Андрея, не сведущ. Кирилл слушал его, со скрытой усмешкой. Казалось, сейчас скажет:
- Да где уж нам! Мы люди темные!
Но этот классический ответ российского крестьянина философствующему дураку барину Кирилл произносить не стал. Наверное, не привык, да и не хотел прятаться за маской человека темного и убогого. После второй рюмки, Андрей обратил внимание, что провод от распределительной коробки тянется не к счетчику, а заканчивается в чреве компактного металлического контейнера. Перехватив его взгляд, Кирилл пояснил, что это генератор, преобразующий двадцать восемь с половиной вольт в синусоиду двести двадцать. Цифру исходного напряжения произнес с точностью до половинки, и Андрей тут же вспомнил эксперимент, который Сашка проводил у него на квартире с вечной батарейкой.
" Значит, инопланетные дары они тут в хозяйстве все-таки используют!"
Сашка тут же начал рассказывать о компактном генераторе собственной разработки. А из-за контейнера, сладко потягиваясь и зевая, появился матерый котище пятнистой расцветки. Бросив равнодушный взгляд на гостей, зверь одним прыжком оказался на кровати и свернулся калачиком около подушки. И при виде этой домашней сцены Андрея вдруг снова резануло по сердцу.
" Отгородившийся от собратьев деревенский бобыль, и мелкий хищник, обреченный на жесткий индивидуализм самой природой. Наверное, сейчас им хорошо под одной крышей, но кто-то должен уйти первым, оставив компаньона доживать свой век уже в полном одиночестве. Не слишком ли жесток этот мир к своим созданиям?"
Между тем коньячная бутыль успела себя исчерпать. Сашкины намеки, на то, что неплохо бы еще по маленькой, хозяин пресек сразу.
- Завтра в шесть подъем! - предупредил он, убирая со стола остатки закуски.
Перед тем, как погрузиться в спальный мешок, Андрей вышел во двор. Санитарные удобства располагались за углом дома. Представив, как пользоваться всем этим в сорокаградусный мороз зимней ночью, он искренне пожалел хозяина. Но потом от столь приземленных мыслей отвлекла картина звездного неба. Сверкающие россыпи обрушились на него из черной бесконечности, в один миг, уведя куда-то на второй план все земные неурядицы. Задрав голову, он восторженной песчинкой застыл перед величием Вселенной, с тем же чувством, что когда-то смотрел на эти звезды в мечтательной юности. Память, словно слоеный пирог, начала наполняться событиями из разных этапов жизни. Но все они казались мелкими и незначительными перед великой пустотой пронизанной холодными лучами звезд.
На новом месте
Ночевать на полу было тяжело и непривычно. Снизу, сквозь щели в полу, от земли тянуло могильным холодом. Туристический спальный мешок не давал его ледяным щупальцам дотянуться до тела, но защитить бока от спартанской жесткости дощатого ложа его тоненькая оболочка не могла. Безуспешно пытаясь заснуть, Андрей ворочался с боку на бок, рядом вторил ему скрипом половицы Сашка. Каждый такой звук острым ножом врезался в мертвую тишину уснувшего поселка. Но хозяина это не доставляло проблем, и с кровати уже давно слышалось его размеренное дыхание, изредка прерываемое храпом.
Как это часто бывало во время бессонницы, в голову подколодными змеями заползали воспоминания и мысли, обычно где-то прятавшиеся в суете дня. Словно хорошо знакомые киноленту, он прокручивал свою жизнь, и в очередной раз пытался вычленить переломный фрагмент, когда все пошло не так ...