И все же, надежда на счастливое возвращение, вдохновляла, куда сильнее, чем посмертные преимущества достойного ухода. Видимо, так устроен человек, что сакральные надежды, на жизнь вечную, он стремится облечь в знакомые формы, представить, как более счастливое продолжение жизни сегодняшней. Андрею теперь почему-то, казалось, что, вернется он другим человеком. Отмеренный судьбой срок проживет более насыщенно и ярко, может даже реализует, хотя бы, малую часть планов юности. При этом деньги ушли куда-то на второй план. Во главу угла стала встреча с неведомым, поджидавшем его за серой пеленой тумана. Верилось - пройдя это испытание, он внутренне переродится. Начнет с чистого листа, а, может быть, с того момента, когда что-то пошло не так...
В дверях, Андрей столкнулся со своим приятелям. Сашка выглядел заспанным и очень недовольным. Наверное, представителю малого бизнеса не понравилась бесцеремонная побудка. Отвык он исполнять чьи-то приказы, и давно уже чувствовал себя хозяином жизни. А тут, нате вам, подъем и пять минут на сборы!
" Ничего, иногда оно даже полезно!" - с некоторым злорадством, подумал Андрей.
В доме уже ставший привычным кошачий дух мешался с ароматом кофе. На тщательно протертой скатерти дымились три чашки с бодрящим напитком. В дополнение прилагалось блюдо с бутербродами, и плавленые сырки "Дружба" в ностальгической советской обертке. Кирилл уже сидел за столом. Его длинные жилистые руки в боевой готовности расположились между розовеющей докторской колбасой и ароматным даром бразильских плантаций.
- Садись! - пригласил он, поднося ко рту бутерброд. - Компаньона твоего еле разбудил. Но ничего, будет на ходу жевать.
Сашка появился через несколько минут, когда они уже заканчивали завтрак. Правда, есть на ходу ему не пришлось. Давая опоздавшему время, Кирилл стряхнул со стол крошки, в миске с горячей водой вымыл освободившуюся посуду. Стоявшую у печи пластмассовую миску доверху наполнил сухим кошачьим кормом, рядом поставил блюдце с водой, и, в довершение, приоткрыл и зафиксировал щеколдой одно из окон.
" Это для кота. На случай если хозяин не вернется" - догадался Андрей, и опять из темных закоулков сознания выполз страх. Правда, нанести укус этот подколодный змей не успел. Через несколько минут, они в полной боевой готовности уже стояли на улице. Закрывая дверь, Кирилл трижды прислонился лбом к косяку, наверное, призывая так сакральные силы родного дома защитить от инопланетных демонов Зоны. Исполнив ритуал, он посмотрел на часы:
- Долго собирались мужики. Придется поспешить, а то до смены караула не успеем.
- Как скажешь, командир! - отозвался Сашка. Пропустив мимо ушей ироничные нотки, сталкер поправил за спиной рюкзак и быстро зашагал по хорошо утоптанной тропе. Сначала она обогнула деревянный сруб колодца, потом пересекла дорогу, и повела дальше к укрытым пеленой тумана скалам.
Казалось, все это пришло откуда-то из бесконечно далекой походной юности: Подрагивающий на ходу рюкзак впереди идущего. Кочковатая тропа под ногами. Выплывающие из тумана кусты чертополоха, силуэты камней, покрытые багровыми разводами сухого мха. Однако, вскоре стало не до ностальгических воспоминаний. Кирилл задал хороший темп, и, поспевая, за ним Андрей чувствовал, как горлу подкатывает одышка. Где-то между желудком и грудной клеткой образовался мешавший дыханию твердый комок. Не успели пройти и километра, как начали раздражать и превращаться в медленную пытку незаметные раньше мелочи. Плохо подтянутая лямка, заставляла периодически поправлять рюкзак, и вскоре Андрею уже, чувствовал, что на это нехитрое действие тратится слишком много сил. С каждой пройденной сотней метров левая ступня, все сильнее ощущала образовавшуюся на носке складку, а в пропитанном туманной сыростью воздухе, становилось все меньше кислорода. И, казалось, что кожа, словно губка, впитывает в себя влагу, которая вместе со струйками пота стекает на глаза и за уши.
Когда дорога пошла на подъем, стало еще тяжелее. Напрасно Андрей пытался усилием воли повлиять на тело. Посылаемые сознанием приказы зависали где-то в пустоте. Воля была сама по себе, а тело, жило своей, довольно жалкой жизнью. Даже было странно, что он еще продолжает передвигаться. Время растягивалось в дурную бесконечность, где оставались лишь сырой удушливый туман, соленый пот на глазах, и все усиливающаяся боль в месте соприкосновения носка и ботинка.