Когда-то Аким предсказал страшную катастрофу.Пророчество сбылось. Родной город Акима оказался в центре Новосибирской Зоны, и мальчика чудом спасли из оплывающих руин.Прошли годы, Аким вернулся. Теперь он стремится назад, в Зону.Зачем? Что нужно слабому и неопытному на вид парнишке в Зоне, легко убивающей самых крутых профессионалов? Этот вопрос не дает покоя его проводнику, удачливому сталкеру по прозвищу Кот.Сталкер быстро пожалеет о том, что связался с этим парнем: за ними начнется настоящая охота. Полиция, «черные» сталкеры, армейский спецназ, бандиты и служба безопасности Института готовы на все, лишь бы добраться до Акима.Потому что Зона слышит его, и разговаривает с ним.Он — Пророк Зоны.А люди боятся живых Пророков…
Гром за окном заглушил последнюю фразу.
— Что ты сказал?!
Голос учительницы дрогнул. Аким смотрел ей в глаза ясным, спокойным взглядом. Слова будто сами слетали с губ. От этого становилось страшно, но он не мог заставить себя замолчать.
— Вы завтра умрете, — тихо повторил он.
Класс замер. Все ждали неизбежной расправы над наглецом. Первая растерянность прошла, и теперь учительница нависла над маленькой фигуркой, как хищная птица над полевой мышью.
— Так-так… — проговорила она. — Не ожидала от тебя, Аким. Завтра в школу с родителями!
Аким вдруг задрожал, сжался. Глаза его расширились от ужаса.
— Они… Не смогут… — пролепетал он.
— Что еще такое?
— Они… тоже… — Последнее слово болезненным комом застряло в горле.
— Ну все, хватит! — В голосе женщины появилось раздражение. — Пугать будешь директора. Забирай вещи — и вон из класса!
Аким взял портфель и, опустив взгляд, пошел между партами. С обеих сторон злорадно ухмылялись одноклассники. Больно кольнуло в шею: кто-то плюнул жеваной бумагой из трубочки. Аким вжал голову в плечи.
У самых дверей он споткнулся о ловко подставленную ногу. Кубарем полетел на пол, рассыпая тетрадки из раскрывшегося портфеля. Класс взорвался смехом. Анна Федоровна, едва сдерживая улыбку, неодобрительно качала головой.
Дрожа от обиды, Аким поднялся. Оглядел исподлобья веселящихся одноклассников. И, сжав маленькие кулаки, закричал — высоко, едва перекрывая смех:
— Да вы же все, все умрете! Завтра! Никого из вас не останется! Никого!
За окном сверкнула молния. Класс продолжал смеяться.
— Он совершенно здоров, — сказал врач, мерно постукивая по столу авторучкой. — Более того, на удивление здоровый мальчик. С чем вас и поздравляю.
— Но вы же слышали, что он говорит! — Мать скосилась в сторону белой кушетки, на которой, уставившись в пол, неподвижно сидел Аким. — Напугал весь дом, с утра твердит одно и то же: «Конец света, все умрут!» У соседки сердечный приступ, я с утра на успокоительном!
— У детей очень развито воображение, — терпеливо пояснил врач. — Иногда они целиком погружаются в свой собственный воображаемый мир. Тем более, много новой информации, большая нагрузка в школе. Как-никак, первый класс.
— С ним все будет хорошо, доктор? — всхлипнула женщина.
— С кем, с кем, а с ним все будет хорошо, — улыбнулся врач.
Женщина робко улыбнулась в ответ, поднялась со стула. Взяла мальчишку за руку, открыла дверь. Уже выходя из кабинета, Аким остановился, резко взглянул на врача:
— Вы тоже умрете, доктор!
Мать ахнула и потащила сына прочь. Дверь закрылась. Некоторое время врач продолжал отбивать авторучкой мерный ритм. Выглянул в окно. Что-то странное творилось сегодня с небом. Небывалые какие-то облака. Или не облака вовсе? И этот гром, вызывающий молнии… Разве не должно быть наоборот?
Врач снял телефонную трубку, набрал на диске трехзначный номер.
— Алло, Николай Иванович? Это Бородин беспокоит. У нас еще один «предсказатель».
(Материалы изъяты из свободного доступа)
Тяжелый транспортный Ан-12 выбросил десант на предельно малой высоте. На фоне заката заложил вираж и, не меняя эшелона, с ревом ушел к горизонту. Он стремительно покидал квадрат, вжимаясь в землю, как барсук в траву. За ним, словно семена одуванчика, раскрывались купола парашютов.
Шевцов хмуро проводил самолет взглядом. Тридцать минут назад такой же транспортник разорвало в клочья, будто он наткнулся на невидимое препятствие на высоте километра. История повторяется. И снова — на те же грабли. Вместо того чтобы сперва разобраться, провести детальную разведку и анализ ситуации, пытаемся завалить врага трупами.
— Дьяченко, стоять! — сжав цевье автомата, крикнул Шевцов. — Куда ты лезешь?!
— Так я ребятам помочь! — отозвался сержант, кивнув в сторону снижающихся невдалеке белых куполов. — Связи-то нет!
— Без приказа — ни с места! — раздельно повторил лейтенант. — Без того уже полвзвода осталось. Держать круговую оборону и не рыпаться!
— Есть…
Сержант нехотя остановился, перехватил автомат поудобнее и стал оглядывать верхние этажи зданий.
Он не понимает. Да и невозможно это понять. Ведь такого никогда еще не случалось на этой земле, а может, и нигде в мире. Тут силой да напором ничего сделаешь. Вон в соседнем квадрате целая рота сгинула. И никто не знает, что да как. Послали подкрепление — та же история. Одни матюки в эфире и никакой толковой информации. Нет, тут напролом никак нельзя.
Это надо чувствовать.
Шевцов еще раз оглядел пятиэтажки по обеим сторонам улицы. Обыкновенные «хрущевки», покинутые жителями при спешной эвакуации. Вон, и дверь распахнута — словно манит вовнутрь. Дом и впрямь хорошо бы осмотреть, позицию занять на крыше. Да только что-то внутри твердило: не смей приближаться к этим стенам!
Там смерть.
