Фёдор открыл глаза, в комнате всё ещё было светло, но рядом никого не было. Он пошевелился, приглушенная боль не сильно кольнула грудь и заставила его закашляться. Сразу же на пороге комнаты появились давешние пожилой мужчина и молодая женщина. Женщина спросила:
- Чем Вам помочь?
Раненый, с трудом разлепляя пересохшие губы, произнёс:
- П-пить.
Вика побежала на кухню и принесла миску с водой и вату.
- Пока от питья воздержимся, а смочить губы можно, - ответила она на немой вопрос отца.
Виктория намочила ватку водой и принялась промакивать губы своего подопечного, он с жадностью стал слизывать капельки воды. После того, как Фёдор «попил», дочь Измерова сделала ещё один укол в руку сына Президента и погладила его по плечу:
- Поправляйтесь.
- Спасибо, - попытался улыбнуться раненый, но улыбка получилась вымученной.
- Постарайтесь ещё поспать, Вам нужны силы.
«Да, силы мне нужны, ох как нужны», - подумал Фёдор и закрыл глаза.
-------------
Инна взглянула на говорившего, его холёный вид и манера поведения очень ей не понравились. Она последний раз шмыгнула носом и, сделав шаг вперёд и напирая грудью на Дыбова, заговорила возмущённо и отрывисто:
- Нет…, это Вы… быстренько расскажите мне…, почему порядочные девушки не могут спокойно пообедать в нашем городе… без того, чтобы к ним не пристал какой-нибудь прощелыга? Где были ваши хвалёные полицейские…, когда ко мне и к моим подругам приставал тот хлыщ…, от которого пытался защитить нас этот доблестный воин?
Спеси у следователя по особо важным делам немного поубавилось, отступив на шаг, он теперь с некоторым интересом глядел на возмущённую особу и думал, что бы такое ей ответить. Пока Дыбов соображал, Инна продолжала закреплять свою победу в этой перепалке, которую она же и затеяла.
- Вот, посмотрите…, спросите у людей, - обвела она рукой зал, в котором по-прежнему никого не было кроме полицейских, наглого сержанта и врачей, закончивших оказывать помощь раненому и теперь внимательно слушавших Иннины возмущения.
Следователь не выдержал:
- Заткнись, дура! Я здесь спрашиваю, а ты отвечай!
Девушка вспыхнула:
- Ах, значит, так! Тогда я вообще больше ничего не скажу.
И она с оскорблённым видом повернулась лицом к барной стойке и … спиной к представителю власти.
Дыбов приказал полицейским приглядывать «за этой бестией», а сам направился к всё ещё сидящему на полу пострадавшему.
- Ну расскажи, голубчик, как тут всё было.
Инна вся обратилась в слух: «Что же этот самовлюблённый болван расскажет следователю? Если он слышал хоть часть их разговора, то ей конец; если нет, то у неё будет шанс, ради которого она и осталась в кафе. В отличие от подруг, она сразу поняла, что хотят сделать Рогоза и его товарищи, и зачем им нужны они. Она не знала всего, что происходило, но чувствовала, что скоро будет что-то неординарное, и в этом ей отводится не последняя роль».
Сержант рассказывал, Инна слушала. В общем, рассказ был правдивый за исключением тех слов, которые употреблял в обращении к Олегу этот горе-воин. У девушки отлегло от сердца, он ничего не слышал из разговора, так как, сразу после того как вошёл, направился к их столику за порцией приключений на свою голову.
-------------
В дверь постучали. Андрей встрепенулся, крикнул: «Войдите», и с удивлением увидел входящего Конева.
- Что за церемонии, Василий Васильевич? – спросил Свиридов своего заместителя.
- Вы ж – начальник, а к начальству без стука входить не положено, - ответил ему кузнец.
- Тааак, а ну садись сюда, - похлопал по кровати рядом с собой Андрей. – Обиделся? Я так понимаю. Да?
Конев остался стоять у порога.
- А чё мне обижаться, мы люди маленькие, нам сказали, мы – сделали. Вот возьмите, с превеликим уважением, всего пятьдесят три человека. Из них – три двадцатилетних. Двенадцать – двадцати двух - двадцати четырёх лет. Одиннадцать – тридцатилетних, двадцать семь от тридцати трёх лет до сорока двух годов отроду. Остальные или младше двадцати, или старше сорока пяти. Разрешите откланяться, Андрей Николаевич? – спросил Василий Васильевич и замер в угоднической позе.
- Не разрешаю! – подпрыгнул на кровати Андрей. – Что Вы тут ёрничаете?
- Как Вы сказали? Я и слова то такого не знаю, не то, чтоб это самое делать, - искренне не понял кузнец.
У Свиридова весь гнев как рукой сняло.
- Уважаемый, дорогой Василий Васильевич, присядьте, присядьте, пожалуйста, - подошёл к Коневу Андрей и насильно усадил посетителя за стол.
Тот сел и всё ещё обижено произнёс:
- Андрей Николаевич, ну ведь не велика разница между двумя выстрелами и четырьмя, а стрелять будем ещё много. Потом, когда склады захватим. Давай выбирать из всех кто в списке, а?
- Ну что с тобой поделаешь, давай. Я уж и сам решил, что свет клином не сошёлся на этой стрельбе.
-----------
Врачи решили, что здоровью сержанта ничего не угрожает, собрали свои вещички и, порекомендовав больному побыстрее отправиться домой и отдохнуть, укатили на очередной вызов.
Дыбов снова подошёл к Инне.
- Поехали со мной, красавица, в службе дознания ты не будешь такой дерзкой и расскажешь мне всё, что произошло.
