Автомобильный аккумулятор издох — и зазеркалье погрузилось в кромешный мрак. Длинные пальцы схватили Олю за шиворот, вынули из сплющивающегося салона и швырнули прочь. Но объятий она так и не разжала. Она…
…Распахнула глаза — и вода потоком хлынула из горла. Казалось, в желудок закачали литры холодного супа, он лился изо рта, из ноздрей.
— Живая! Живая! — воскликнул Женя, подпрыгивая от счастья.
Игорь Сергеевич перевернул Олю. Она продолжала надсадно кашлять и выплевывать воду, но взгляд выискивал в свете ламп брата. В голове то темнело, то полыхало белым огнем. Изголодавшиеся легкие заново учились принимать кислород.
— Тема…
Тело брата выгнулось, лопатки отлепились от пола. Его вырвало, но не водой, а волосами. Из глотки полезла длинная влажная колбаса разноцветных волос. Так коты выкашливают комки шерсти. Вода не пошла из его желудка и легких… возможно, потому, что в купели не было воды. Только мокрицы и жуки, только мелкая лужа на облицованном плиткой дне. Очередной морок проклятого подземелья.
Оля подползла к брату и помогла освободить рот от волосяной пробки. Артем смотрел слезящимися глазами, дышал часто и неглубоко. Оля стиснула его в объятиях.
Игорь Сергеевич и Женя наблюдали, потрясенные.
— Где… где вы были? — Игорь понимал, как абсурден вопрос.
Все это время Красновы были в подвале — мертвый Артем лежал возле бассейна, а Оля плавала в… Он покосился на осушенные желоба. Не важно…
— Мы были в ее мире, — тихо, но отчетливо сказала Оля. И добавила, обернувшись: — Разбейте зеркало. Запечатайте ее скорее!
Женя не мешкал. Он поднял ножку кровати и направился к постаменту. Зеркало замерцало статическими помехами, как ненастроенный телевизор. На «экране» корчились люди, и это напоминало средневековые гравюры, изображающие ад. Женя увидел свою бабушку, Алису, Кирилла и Соню. Игорь увидел Юру Сотникова. Оля увидела мужчину, знакомого ей лишь по фотографиям, — папу. Рядом стояла мама — ее видел и Артем.
Женя ударил что было сил. Металлический набалдашник грохнул в отразившуюся серую морду с бездонными скважинами глазниц. Осколки брызнули во все стороны, и Жене пришлось заслониться ладонями. Куски зеркала мстительно впивались в предплечья, казалось, их потоку не будет конца.
Поместье захрипело. Завибрировали фундамент и сам воздух. Вещи воспаряли вокруг оцепеневших людей. Куклы, посуда, книги, страницы, электрические лампы, маски, подсвечники. Заискрились провода. В восточном и в западном крыле взорвались флуоресцентные трубки, койки взбрыкнули ножками, залязгали дверцами шкафы. В столовой треснула витрина прилавка, в кабинете истории упала доска, обнажилась заплесневевшая побелка и торчащая из дыры мумифицированная морда барсука. Кости дохлых животных захрустели в стенах. С каминной полки посыпались фотографии учителей. В директорской ноутбук вздулся черным смердящим пузырем.
Картины падали, рамы разлетались на куски. Арлекин, гончие крысы, натюрморт с обглоданной человеческой рукой, полотна, нарисованные Яковом Всеволодиным в припадке безумия, — все валилось на пол, друг на друга. В нише лопнуло зеркало, из чаши фонтана хлынула вода, черная от насекомых, что закупоривали трубы. Жижа капала с мраморных пальцев безучастной нимфы.
Семейство ежей смотрело из-за кустов, как окна особняка полыхают, отражая самую яростную грозу, но небо было звездным: ни намека на гром и молнии. Ежи фыркали и принюхивались.
Оля подумала, что интернат сложится сейчас карточным домиком и верхние этажи погребут их под тоннами камня. Так случалось в кино, когда зло покидало свое гнездо. Но антиквариат посыпался вниз, устав парить. Гул прекратился, все закончилось.
Ветерок развеял туман, и фонари зажглись, озарив парковку и единственный автомобиль — пустую «Ладу» с отворенными настежь дверцами.
— Вы в порядке? — спросил Игорь Сергеевич, склоняясь над Красновыми.
Оля осмотрела брата. Он кивнул и спрятал лицо у нее на груди. Он подумал: «Смогу ли я перестать вспоминать пауков в машине?» Решил, что, наверное, нет. Но он поступил правильно, отдав паукам куклу. Монстры растерзали морячка, а Артем остался жив.
— Как… — Игорь Сергеевич запнулся, подыскивая слова. — На что похож ее мир?
— На место, где нет надежды. — Оля поцеловала Артема в висок, принюхалась к его волосам. Сказала, обувая кеды: — Я встретила там Соню с Кириллом. И Алису.
— Алиса умерла, — сказал Женя обреченно. — Я тоже видел ее здесь.
— Надо сообщить ее маме.
Женя подал Оле руку, она подсобила брату.
— Оль… — замялся Женя. — Прости меня. Я…
— Не за что просить прощения. — Она похлопала его по плечу. — Спасибо.
Четверо уходили ковыляя — из подвала, из лап темноты.
— Кто куда едет? — спросил Игорь Сергеевич, придерживая треснувшую посредине дверь.
— Я поеду в Казань. Хочу увидеть бабушку. Мертвая она или живая. Хочу запомнить ее настоящей, а не… — Женя не договорил, тяжело вздохнул.
Каждому из них предстояло учиться заново жить с образами, роящимися в головах. С осознанием хрупкости физического мира.
— Мы посадим тебя на поезд, — сказал Игорь Сергеевич. — Оля? Вы поедете к отчиму?
