— Разрешены только ножи. За любое нарушение — смерть и проигрыш, — буркнул сопровождавший и постарался рассосаться среди населения, что откровенно разглядывало команду. На лицах лишь азарт и предвкушение, а мы вроде бесплатного мяса.
Шест нахмурился и захолодел в образе равнодушной смерти. Народ мгновенно осознал, делая вид, что нас как бы нет. А я с ножом тяжеловато полез на ринг. Перевалившись, потоптался, вздымая облачка пыли.
Юст, скалясь, указал на меня внушительным кинжалом. Размениваться на приветствия и сопутствующие обещания не стал, что зачтем в плюс. Но через мгновение он заиграл корпусом в легких обманных маневрах — беспричинно поменял хват, затем обратно, демонстрируя умение, и подступил на шаг. Дешевый психологический прием из подворотни.
— Чумка! Чумка! — раздалось со зрительских мест.
Крыса умеет визжать, я уже говорил да. И аэро это усугубило.
— Смена № 7!!
Слух чутка придавило — тут уже что-то из ультразвука. Может еще одна грань адхары — помнится, ведьм разок услышишь и уже не забудешь, сука, никогда.
Зрители озадачились в раздумьях. но примолкли — словить еще один акустический удар, такое себе удовольствие.
Чумка начал забирать радиус в нехитром маневре. Сталь холодно поблескивала. До чего же знакомо — перед глазами последний инструктор, как живой…
Я спокойно приблизился к цели без всякого акробатического непотребства и протянул левую руку:
— Клюнь в ладошку, жирный.
Чумка, как ни крути, боец опытный — озадачился на мгновение, но увидел возможность и на коротком рывке ударил ножом по конечности. Ему бы осознать, что над пальцами противника подозрительно дрожит воздух. Но зачем? Ведь рисунок боя ясен.
Я перехватил запястье ушлепка и мгновенно понял, что пытаюсь удержать локомотив на разгоне. Вот только короткого контакта достаточно — пиро всегда голодно, а гео для него лишь неудобство.
Мужик заорал, теряя концентрацию — подарил мне секунду и глаз в прямом доступе, широко распахнутый от боли. Глазное яблоко едва слышно чпокнуло, принимая удар, и я хлопком загнал сталь поглубже. Вот почему гео не думают о глазах? Ведь, сука, очевидно же.
У Юста подогнулись колени и он, подрагивая, пополз вниз — к бренной земле. В грянувшем молчании прозвучал хриплый звериный визг:
— Нет!!
Лисан перемахнул оградку и исполнил невозможное для человеческой анатомии — проскользнул на полусогнутых разом метра на три, исполнив затяжной зигзаг. Аква в действии — полезное знание, как по мне.
Когда ты нечеловечески гибок и обучен азам боя, можно доставить противнику пару неприятных моментов. Но лучше все же стрелять, а не бросаться в ярости наперевес с железякой. Кто знает, что прилетит тебе навстречу. Лисану вот достался труп главнокомандующего клана. Надо отметить, Гибкий справился с инстинктом и не поймал мясо, но постарался обогнуть, крутнувшись юлой. И все бы ничего, но за трупом следовал я…
Второй по значимости Чумка охнул и неверующе посмотрел на уходящий под мышку кинжал, некогда принадлежавший главе. Говорю же, инструмент зверский, хоть и разбалансирован в ноль.
— Подмышка дело такое, — посочувствовал я. — Редко кто защищает.
У содрогнувшегося Лисана под накидкой обнаружился целый арсенал колюще-режущего и легкая бронька, не препятствующая гибкости. Пока он клонился набок, я примерился и засадил кинжал вражине под челюсть, уводя в бок.
— Сейчас он вам улыбнется! — пообещал онемевшей толпе.
— Стоять! — На арену ступило третье действующее лицо, в котором я опознал сутулого собеседника Клина. Теперь, в относительной близости, я разглядел на его куртке эмблему неча. Любопытно.
— А ты, бля, заставь, — Я подступил.
Через секунду по флангу обозначилось движение — хренов Клин собственной персоной. Быстр и цепок — замер в открытой позиции, еще и руки развел для убедительности:
— Остановись. Ты победил. Вопрос решен.
— А этот? — Я ткнул ножом в сутулого, что подступал, демонстрируя признаки агрессии. Играл не по Станиславскому, если хотите знать мое мнение. И думается, только что, при моем участии, случился большой-большой развод.
— Этот с нами, — прошипел Клин. — Угомонись. Фарш, скажи ему.
— Клан Чумок снимает претензии с клана Вобля, — громогласно объявил товарищ. На трибунах совета задвигались, запереглядывались. — Совет подтверждает?
— Да, — привстал знакомый Карачун. — Право силы удовлетворено. Расходитесь.
Но уйти сразу не получилось. На площадку выбралась решительная Оторва:
— Клан Вобля ходатайствует о повышении рейтинга! — И ткнула пальцем в скрюченного Юста. — Наша сила доказана. И признана.
Прям акула, цепной пес, что почуял запах крови и возможность. Я заинтересованно присмотрелся к женщине — боится, но не ломается. И страшно ей, прежде всего, от моего соседства. Даже обидно.
Карачун пошептался с товарищами, почесал подбородок и обреченно махнул рукой, смазывая образ небожителя:
— Размеры взноса тебе известны?
— О да! — клановая аж покраснела.
— В здании совета. Через час. Тебя примут.
Растерянный народ вяловато потек прочь, поминутно оглядываясь на арену, точно пытаясь изменить картину сообразно надеждам.
